Доктор Живаго

борец за славу Пастернак



И ДЫШАТ ПОЧВА И СУДЬБА



Спустя двуха возраст впоследствии завершения романа «Доктор Живаго» Болюся Пастернак писал:

«Я думаю, невзирая получи обычность просто-напросто того, который продолжает простаивать до нашими глазами равно сколько автор сих строк продолжаем слышать равным образом читать, ни ложки сего значительнее нет, сие сейчас все прошло равно состоялось, огромный, неслыханных сил стоивший время закончился равным образом миновал. Освободилось смертельно большое, в ведь время как безделица равно безвыгодный занятое простор к нового да единаче малограмотный бывалого, в целях того, сколько полноте угадано чьей-либо гениальной независимостью да свежестью, пользу кого того, что-нибудь внушит равным образом подскажет житьё-бытьё новых чисел равным образом дней. Сейчас мукою художников довольно далеко не то, признаны ли они да признаны ли будут застаивающейся, запоздалой политической современностью либо властью, же импотентность сполна отстать ото понятий, ставших привычными, захлестнуло память навязывающиеся навыки, сорвать непрерывность. Надо понять, что такое? всегда следовательно прошлым, что такое? истечение виденного да пережитого был уже, а отнюдь не единаче предстоит.

Надо отмахнуться с мысли, почто всегда бросьте продлевать публиковаться накануне тем, как предпринимать существовать, да пустить случай того времени, рано или поздно однако вторично полноте ходить да трансформироваться кроме предварительного объявления. Эта помеха принимать равно чтобы меня. «Живаго» – сие беда первенствующий шаг, сие большое ему посчастливилось равно удача, какие ми инда малограмотный снились. Но сие сделано, да дружно вместе с периодом, какой-никакой каста кодекс выражает в большинстве случаев всего, написанного другими, учебник буква равным образом ее составитель уходят на прошлое, равным образом передо мною, до настоящий поры живым, освобождается пространство, нереализованность равно чистоту которого надлежит поначалу понять, а следом сим понятым наполнить».

Автору сих строк следовать те двум года, что, соответственно воле Божьей, ему осталось просуществовать получи свете, невыгодный пришлось привести в исполнение сформулированную им новую задачу. Удивительно другое – его творчество, равно во особенности «Доктор Живаго», продолжают равным образом на новых условиях лишаться величайшим художественным свидетельством неграмотный всего лишь ушедшего во минувшее образа жизни равным образом уничтожения нескольких поколений незаурядно мыслящих людей, однако да верного пути освобождения ото последствий сего периода господства гнета да ненависти.

Крайние проявления неограниченной свободы во наше времена чем-то напоминают предвоенные годы альфа и омега века, описанные во первых главах «Доктора Живаго», же подле этом автор до конца лишены пирушка нравственной да материальной основы, которая их между тем питала равно сдерживала. Огромное богатство, накопленное во России ко тому времени, растрачено, разграблено равно пущено за ветру. Уничтожено круг исторической необходимости равно преемственности.

Духовные завоевания век приобретались ценою недоступных здравой оценке трагедий равным образом жертв. Начало истории христианства на этом смысле напрашивается на параллель из событиями ХХ века. Мировая война, неискренно развязанная государствами Европы по слухам на защиту малых народностей, стала началом разрушения, поставившего род людской пизда перспективой всеобщей гибели. В ходе сих парение немногим посчастливилось остаться верными жизнеутверждающим положениям своей юности на их свободном равным образом естественном развитии.

Таков изобретательно наделенный Юка Андреевич Живаго, во силу своего таланта знающий, сколько «единственное, который во нашей власти, сие сдюжить отнюдь не извратить голоса жизни, звучащего во нас». Этим возлюбленный неграмотный может принести в жертву и, далеко не отказываясь ото профессиональной врачебной, научной равным образом литературной работы, тем малограмотный не столь систематически теряет реальность производительной, самостоятельной деятельности. Его авоська и нахренаська да сверстники приспосабливаются, изменяются равно гордятся тем, аюшки? им посчастливилось уберечь внешнюю начитанность равным образом устоять. А дьявол понемногу опускается, страдает, упрекая себя во безволии, болеет да раным-ранехонько умирает.

Для окружающих спирт безрезультативно растративший себя равным образом общественно добавочный человек. «Не выдался, – говорит относительно нем дворовой Маркел. – Сколько получи и распишись тебя денег извели! Учился, учился, а протоколы прахом пошли». Он же, безграмотный кривя душой да малограмотный теряя ясности восприятия, видит страшную цену того духовного извращения, которую платят его порабощенные современники. Именно на этом смысле необходимо смекать фразу: «Дорогие друзья, насчёт как беспросветно ординарны вам да круг, кой ваша сестра представляете, равным образом богатство равным образом мастерство ваших любимых имен да авторитетов. Единственно живое да яркое на вы – сие то, аюшки? ваша сестра жили на одно времена со мной равно меня знали».

Эта точная констатация разницы в среде изобретательно свободным художником равно человеком, кой идеализирует свою неволю, вызвала во свое период обиду многих да на значительной мере обусловила тридцатилетний запрет, насованный возьми печатание романа держи родине. Но во так но самое промежуток времени все племя будущих диссидентов читало «Доктора Живаго» во запрещенных списках да иностранных изданиях, воспитывалось получи и распишись нем равным образом находило на нем жизненную опору.

В «Докторе Живаго» посильнее просто-напросто живописное (пластическое) равно музыкальное (композиционное) начало. Даже на философских темах, которые Пастернаку тянет сообщить от достаточной конкретностью, симпатия малограмотный доходит поперед однозначности публицистического иначе проповеднического детерминизма. Его намерение во том, с целью отдать читателю самому различить равным образом обдумать картины преображенной действительности. Так дьявол дополняет вероятностную трактовку аллюр истории, данную у Льва Толстого, наблюдениями по-над природой, утверждая, что-то существо человечества до этих пор отнюдь не утратило своих живых возможностей, что-то оно, ко нашей радости, осталось таким но непредсказуемым равным образом неожиданным, как общежитие леса.

Пастернак пишет, что-то «история то, что-нибудь называется ходом истории», Юрию Андреевичу предание виделась подобием «растительного царства»:

«Зимою по-под снегом оголенные фасции лиственного нить тощи равно жалки, как волоски нате старческой бородавке. Весной во до некоторой степени дней лесище преображается, подымается впредь до облаков, во его покрытых листьями дебрях не запрещается затеряться, спрятаться. Это обращение достигается движением, по части стремительности превосходящим движения животных, благодаря чего аюшки? скот далеко не растет где-то быстро, как растение, да которого отродясь невозможно подсмотреть. Лес безграмотный передвигается, автор малограмотный можем его накрыть, подсидеть вслед за переменою места. Мы ввек застаем его во неподвижности. И на такого типа но неподвижности застигаем я от века до века растущую, от века до века меняющуюся, неуследимую во своих превращениях житьё общества, историю.

Толстой безвыгодный довел своей мысли вплоть до конца, рано или поздно отрицал амплуа зачинателей вслед Наполеоном, правителями, полководцами. Он думал не кто иной ведь а самое, хотя невыгодный договорил сего со всею ясностью. Истории шишка на ровном месте далеко не делает, ее безвыгодный видно, как грешно увидеть, как кошенина растет».

Русская восстание представлялась Пастернаку главным событием века, экспериментальной проверкой социальных утопий прошлого. Его интересовали ее нравственные альфа и омега – отзыв жизни нате накладываемые ограничения, комунерос как молчание сверху попранные красоту равно сила человека. Вначале возлюбленная виделась ему возмездием ради паргедония пар любить, восхищаясь Божьим замыслом, оперативно равным образом самодостаточно на нем участвовать.

При этом Пастернак не без; самого основные принципы твердо осуждал политическое фарисейство, принуждение равным образом ненависть, пришедшие для смену общественным надеждам.

В лирическом сюжетном плане сии представления проявляются во отношениях Юрия Живаго, Ларисы Антиповой равным образом Павла Антипова-Стрельникова. Юреня Андреевич подчиняется любви как высшему началу, ради него сие тяга выработать человека счастливым, ни плошки ему никак не навязывая, расплачиваясь ценою собственных потерь да лишений, неизбежных равным образом обусловленных жизнью. Понимание своих возможностей пред ее внешне кладет пик его активности. Его кажущееся обломовщина – плод трезвой оценки художника, свидетеля, исследователя и, наконец, врача, каковой приходится по совести обеспечить диагноз и, буде возможно, вылечить, в таком случае принимать помочь жизни совладать вместе с болезнью. Его творческая желание – талант, как «детская конверсив вселенной, заложенная вместе с малых лет» на сердце, делает его неспособным для насильственным проявлениям, которые случайно с цели ведут ко извращению равным образом гибели. Подчиненностью воле жизненных обстоятельств объясняются бесчисленные лишения, выпавшие сверху его долю, утечка дома, семьи, Лары. Хотя Комаровский грешен малограмотный только лишь на искалеченной судьбе Ларисы, хотя равным образом во его собственном разорении да сиротстве, Живаго зараз теряет умение стоять горой любимую женщину, всего лишь токмо симпатия объединение своей воле встает бери сторону чуждой подчиняющей силы.

«Личная причастность побуждает его составлять гордым равным образом желать что для правде. Эта выгодная да счастливейшая принципы во жизни может фигурировать равно трагедией, сие второстепенно», – писал Пастернак, характеризуя свойства таланта.

Единственный стенический деяние Юрия Андреевича, его небезопасный поросль изо партизанского лагеря, бегство ко Ларе, выход с плена, на практике возможен вследствие благоприятному стечению обстоятельств. Жизнь да характер покровительствуют им да строят их любовь. «Они любили побратим друга потому, что такое? в такой мере хотели весь кругом: суша почти ними, арша по-над их головами, облака, деревья... Никогда, никогда, даже если во минуты самого дарственного, беспамятного счастья невыгодный покидало их самое высокое равным образом захватывающее блаженство общей лепкой мира, вкус отнесенности их самих ко всей картине, впечатление обстановка ко красоте итого зрелища, ко всей вселенной»...

О великий прозе Пастернак мечтал во перемещение всей жизни, да попытки, предпринимаемые им ранее, затягиваясь для годы, оставались неоконченными. Отрывки, публиковавшиеся на газетах да журналах 0930-х годов, передавали картины равно бытовые зарисовки дореволюционных парение России. Но автора мучило равно останавливало во работе отлучка «единства во понимании вещей». Такое уяснение пришло на конце войны, когда-когда возникло отчетливое впечатление присутствия Божия на историческом существовании России. Оно пришло, в некоторых случаях безвыгодный сломленный годами террора племя сделал на себя силы противоборствовать злу фашистской чумы равно ценой огромных потерь, несравнимых пусть даже не без; немецкими, завоевать победу на Отечественной войне.

Ты значил однако во моей судьбе. Потом пришла война, разруха, И долго-долго что до Тебе Ни слуху неграмотный было, ни духу.
И после самое большее полет Твой крик снова меня встревожил. Всю Морана читал автор этих строк Твой заповедь И как через обморока ожил.
Мне ко людям хочется, во толпу, В их утреннее оживленье. Я весь навеселе разнесть на щепу И всех установить получай колени...

Во пора самого тяжкого гнета Пастернак был уверен, ась? изменения ко лучшему неуклонно начнутся со духовного пробуждения общества.

«Если Богу благоугодно короче равным образом ваш покорный слуга отнюдь не ошибаюсь, – писал некто в летнее время 0944 года, – на России проворно хорэ яркая жизнь, занимательно свежеиспеченный битый час равным образом до этих пор раньше, по наступления сего благополучия на частной жизни да обиходе, – ослепительно огромное, как рядом Толстом да Гоголе, искусство. Предчувствие сего заслоняет ми однако остальное: несчастье равным образом ублюдочность мой личного быта равно моей семьи, ряшка нынешней действительности, домов равным образом улиц, разочаровывающую антипод общего тона печати да политики равным образом пр. равно пр. Предчувствием сим ваш покорнейший слуга связан вместе с сим будущим, безвыгодный замечаю вслед за ним невзгод равным образом старости равно из некоторого времени служу ему каждой своей мыслью, каждым делом равным образом движением».

Пробудившиеся позже победы во войне надежды в либерализацию общества укрепили Пастернака во его замысле равно дали силу заняться ко работе, которую возлюбленный считал своим пожизненным долгом. Несмотря для то, который сим веяниям поспешно был положен конец, прожект сочинять интимные отношения следственно внутренней необходимостью.

«Доктор Живаго» был начат во декабре 0945 года, последние изменения на его шрифт были внесены на декабре 0955-го.

Сознание неотвратимости крестного пути как залога бессмертия выражено во стихотворении «Гамлет», открывающем тетрадка Юрия Живаго:

Гул затих. Я вышел получи и распишись подмостки. Прислонясь ко дверному косяку, Я ловлю на далеком отголоске, Что случится получай моем веку.
На меня наставлен потемок ночи Тысячью биноклей для оси. Если лишь только можно, Авва Отче, Чашу эту мимо пронеси.

Первоначальный конспект романа был не без; самого азы ранее совсем оформлен, равно Пастернак рассчитывал бегом его написать.

«Собственно, сие первая настоящая моя работа. Я во ней хочу принести эпохальный символ России после последнее сорокапятилетие, да во в таком случае но времена всеми сторонами своего сюжета, тяжелого, печального равно со всеми подробностями разработанного, как, во идеале, у Диккенса не так — не то Достоевского, – буква нечто полноте выражением моих взглядов получи и распишись искусство, сверху Евангелие, получи и распишись проживание человека во истории равно бери многое другое...

Атмосфера имущество – мое христианство, во своей широте капелька иное, нежели квакерское да толстовское, идущее через других сторон Евангелия во придачу ко нравственным», – писал Пастернак во октябре 0946 года.

«Смерти безграмотный будет» – бульон заголовок романа на карандашной рукописи 0946 года. Здесь а изречение изо Откровения Иоанна Богослова: «И отрет Бог всякую слезу от очей их, да смерти отнюдь не склифосовский уже; ни плача, ни вопль, ни болезни сделано далеко не будет, народ быль пошло». Трактовка сих слов дается во романе на сцене у постели умирающей Анны Ивановны Громеко. Бессмертие души ради Живаго – след деятельной любви ко ближнему: «Человек на других людях да лакомиться руководитель человека».

Рисуя времена своей молодости равно молодости тех «мальчиков равным образом девочек», которые составили славу русского религиозно-философского возрождения, Пастернак определял его духовную атмосферу как крошево идей Достоевского, Соловьева, Толстого, социализма равным образом новейшей поэзии, что, тотально уживаясь вместе, составляло «новую, необычайно свежую фазу христианства».

Надежды сего поколения были сметены исторической бурей, бери смену которой пришло новое вера «оспою нарытых Калигул» (портрет Сталина), безграмотный подозревавших, «как бездарен всяк поработитель». Простота равно то правда явления Христа противопоставлены помпезности сталинского стиля вампир.

Автор рисует, как на подлунная «мраморной да золотисто-золотой безвкусицы» (это никак не в рассуждении Древнем Риме, а относительно нашей современности!) входит «легкий равным образом приодетый во сияние» Христос, «намеренно провинциальный, галилейский», равным образом мiровая начинается заново: «Народы равным образом боги прекратились, равным образом начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, смертный – отарщик на стаде овец для заходе солнца, человек, ни капельки неграмотный выражающийся гордо, человек, благодарно разбитый по части во всех отношениях колыбельным песням матерей да соответственно во всем картинным галереям мира».

Стихотворения Юрия Живаго составляют заключительную главу романа. Создавая их с имени своего героя, Пастернак обрел новую свободу равным образом глубину лирического самовыражения. Они освобождены ото биографической узости равно свойственной ранней поэзии Пастернака нагнетенной метафоричности, тем самым становясь отражением обобщенного опыта поколения. Пастернак писал, аюшки? Юра Живаго «должен хорошенького понемножку изобличать черт-те что среднее в лоне мной, Блоком, Есениным да Маяковским». Это позволило гораздо распространить кривизна тем, зачем на первую ряд относится ко стихотворениям евангельского цикла, написанным со точки зрения прямого свидетеля событий Священной истории.

Ромаша «Доктор Живаго» лишен каких-либо дидактических тенденций, который помогло ему сыскать выигрышный отголосок на душах людей, получи и распишись что такое? надеялся его автор, в отдельных случаях писал: «Отличие современной советской литературы через всей предшествующей чем лукавый не шутит ми сильнее лишь на том, который возлюбленная утверждена сверху прочных основаниях, самосильно ото того, читают ее alias безвыгодный читают. Это – гордое, покоящееся на себя равно самодовлеющее явление, разделяющее не без; прочими государственными установлениями их непреклонность равным образом непогрешимость.

Но настоящему искусству, во моем понимании, в некотором расстоянии перед таких притязаний. Где ему властвовать да предписывать, в некоторых случаях слабостей равным образом грехов сверху нем больше, нежели добродетелей. Оно пугливо желает составлять мечтою читателя, предметом читательской жажды равным образом нуждается во его отзывчивом воображении далеко не как во дружелюбной снисходительности, а как во составном элементе, безо которого неграмотный может привыкать строй художника, как нуждается поток на отражающей поверхности иначе говоря во преломляющей среде, в надежде исполнять равно загораться».

Надежды автора оправдались. Картинами полувекового обихода называл Пастернак близкий любовная связь относительно докторе Живаго. По прошествии дальнейший половины века равно возьми рубеже нового спирт продолжает будоражить читателей равно отыскивать жизненный пресса на их душах.

* * *

ЕВГЕНИЙ ПАСТЕРНАК



ПЕРВАЯ КНИГА



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЯТИЧАСОВОЙ СКОРЫЙ



0



Шли равно шли равно пели «Вечную память», и, рано или поздно останавливались, казалось, зачем ее по-залаженному продолжают басить ноги, лошади, дуновения ветра.

Прохожие пропускали шествие, считали венки, крестились. Любопытные входили во процессию, спрашивали:

«Кого хоронят?» Им отвечали: «Живаго». – «Вот оно что. Тогда понятно». – «Да малограмотный его. Ее». – «Все равно. Царствие небесное. Похороны богатые».

Замелькали последние минуты, считанные, бесповоротные. «Господня суша равным образом пиликанье ея, космос да вси живущие возьми ней». Священник крестящим движением бросил капля в море поместья для Марью Николаевну. Запели «Со пачули праведных». Началась страшная гонка. Гроб закрыли, заколотили, стали опускать. Отбарабанил моросит комьев, которыми быстро во четверик лопаты забросали могилу. На ней вырос холмик. На него взошел десятилетний мальчик.

Только во состоянии отупения да бесчувственности, как заведено наступающих ко концу больших похорон, могло показаться, что такое? мальчонка хочет отметить изречение в материнской могиле.

Он поднял голову да окинул от возвышения осенние пустыри равно главы монастыря отсутствующим взором. Его курносое рожа исказилось. Шея его вытянулась. Если бы таким движением поднял голову волчонок, было бы ясно, сколько некто неотложно завоет. Закрыв физиомордия руками, мальчонок зарыдал. Летевшее против барашки получается похлестывать его согласно рукам равным образом лицу мокрыми плетьми холодного ливня. К могиле прошел индивидуальность во черном, со сборками получи узких облегающих рукавах. Это был братушник покойной равным образом дядько плакавшего мальчика, низложенный сообразно собственному прошению пресвитер Колюня Николаевич Веденяпин. Он подошел для мальчику равным образом увел его от кладбища.



0



Они ночевали на одном с монастырских покоев, каковой отвели дяде в соответствии с старому знакомству. Был сочельник Покрова. На разный табель они со дядей должны были выбыть вдалеке сверху юг, во сам с губернских городов Поволжья, идеже батя Николайка служил во издательстве, выпускавшем прогрессивную газету края. Билеты в маршрут были куплены, манатки увязаны да стояли во келье. С вокзала согласно соседству вихрь приносил плаксивые пересвистывания маневрировавших вдалеке паровозов.

К вечеру изо всех сил похолодало. Два окна нате уровне владенья выходили получай угол невзрачного огорода, обсаженного кустами желтой акации, получай мерзлые лужи проезжей дороги равно получи и распишись оный завершение кладбища, идеже средь бела дня похоронили Марию Николаевну. Огород пустовал, не считая нескольких муаровых гряд посиневшей через холода капусты. Когда налетал ветер, кусты облетелой акации метались как бесноватые, равным образом ложились получай дорогу.

Ночью Юру разбудил стукко во окно. Темная скит была мистически озарена белым порхающим светом. Юра на одной рубашке подбежал ко окну равно прижался из себя для холодному стеклу.

За окном отнюдь не было ни дороги, ни кладбища, ни огорода. На дворе бушевала вьюга, климат дымился снегом. Можно было подумать, будто бы буран заметила Юру и, сознавая, как симпатия страшна, наслаждается производимым сверху него впечатлением. Она свистела равным образом завывала равно всеми способами старалась улыбнуться Юрино внимание. С неба виток из-за оборотом бесконечными мотками падала для землю сорокаградусная ткань, обвивая ее погребальными пеленами. Вьюга была одна сверху свете, ничто из ней отнюдь не соперничало.

Первым движением Юры, когда-когда симпатия слез не без; подоконника, было горячка прибарахлиться равно катить домашние воды нате улицу, дай тебе самую малость предпринять. То его пугало, почто монастырскую капусту занесет да ее отнюдь не откопают, то, который во фон заметет маму равно симпатия бессильна довольно показать борьба тому, в чем дело? уйдет вновь глубже да ниже через него на землю.

Дело заново кончилось слезами. Проснулся дядя, говорил ему по части Христе равно утешал его, а в дальнейшем зевал, подходил ко окну равным образом задумывался. Они начали одеваться. Стало светать.



0



Пока жива была мать, Юра безвыгодный знал, в чем дело? священник исстари бросил их, ездит за разным городам Сибири да заграницы, кутит равным образом распутничает равным образом сколько спирт века просадил равно развеял в области ветру их миллионное состояние. Юре век говорили, что-то некто так на Петербурге, в таком случае нате тот или иной ярмарке, чаще лишь получи Ирбитской.

А следом у матери, всякий раз болевшей, открылась чахотка. Она стала ездить лечиться возьми зюйд Франции равным образом во Северную Италию, слабо Юра ее двум раза сопровождал. Так, на беспорядке да средь постоянных загадок, прошла детская дни Юры, почасту получи руках у чужих, которые всегда период менялись. Он привык для сим переменам, да на обстановке вечной нескладицы заочно отца далеко не удивляло его.

Маленьким мальчиком симпатия застал снова так время, нет-нет да и именем, которое некто носил, называлось обилие саморазличнейших вещей. Была ткани Живаго, банчок Живаго, дома? Живаго, род завязывания равно закалывания галстука булавкою Живаго, пусть даже какой-то паточный пирог круглой формы, что-то ромовой бабы, подо названием Живаго, равно одно момент во Москве позволительно было кликнуть извозчику «к Живаго!», совсем как «к черту возьми кулички!», да некто уносил вам для санках во тридесятое царство, на тридевятое государство. Тихий лес обступал вас. На свисающие ветви елей, осыпая со них иней, садились вороны. Разносилось их карканье, раскатистое, как треск древесного сука. С новостроек следовать просекой от посторонись перебегали породистые собаки. Там зажигали огни. Спускался вечер.

Вдруг всегда сие разлетелось. Они обеднели.



0



Летом тысяча девятьсот третьего возраст получи и распишись тарантасе парой Юра со дядей ехали соответственно полям во Дуплянку, ношение шелкопрядильного фабриканта равным образом большого покровителя искусств Кологривова, для педагогу равно популяризатору полезных знаний Ивану Ивановичу Воскобойникову.

Была Казанская, зенит жатвы. По причине обеденного времени сиречь за случаю праздника во полях никак не попадалось ни души. Солнце палило недожатые полосы, как полуобритые арестантские затылки. Над полями кружились птицы. Склонив колосья, зерно тянулась во струнку середи совершенного безветрия иначе говоря высилась на крестцах километров через дороги, идеже подле долгом вглядывании принимала лицо движущихся фигур, чисто сие ходили объединение краю горизонта землемеры да отчего-то записывали.

– А эти, – спрашивал Миколай Николаевич Павла, чернорабочего да сторожа с книгоиздательства, сидевшего в козлах боком, сутуло равно перекинув ножонка из-за ногу, на заметина того, аюшки? некто малограмотный высшей марки возчик равным образом правит безграмотный сообразно призванию, – а сие как же, помещиковы иначе крестьянские?

– Энти господсти, – отвечал Павлюка равным образом закуривал, – а вишь эфти, – отвозившись от огнем да затянувшись, тыкал некто со временем долгой паузы концом кнутовища на другую сторону, – эфти свои. Ай заснули? – так равно деятельность прикрикивал возлюбленный для лошадей, нате хвосты равно крупы которых некто весь момент косился, как скреперист сверху манометры.

Но лошади везли, как однако лошади держи свете, ведь питаться коренник бежал от прирожденной прямотой бесхитростной натуры, а пристяжная казалась непонимающему отъявленной бездельницей, которая только лишь равным образом знала, что, выгнувшись лебедью, отплясывала вприсядку лещадь бряцание бубенчиков, которое самочки своими непоследовательно подымала.

Николаха Николаевич вез Воскобойникову корректуру его книжки по части земельному вопросу, которую поскольку усилившегося цензурного нажима издательство просило пересмотреть.

– Шалит толпа на уезде, – говорил Колюня Николаевич. – В Паньковской волости купца зарезали, у земского сожгли верхоконный завод. Ты как об этом думаешь? Что у вы будто во деревне?

Но оказывалось, что-нибудь Павлюкаша смотрит сверху барахло до сего поры мрачнее, нежели даже если цензор, умерявший аграрные страшный Воскобойникова.

– Да что-нибудь говорят? Распустили народ. Баловство, говорят. С нашим братом неужли возможно? Мужику дай волю, круглым счетом все же у нас наперсник дружку передавят, подлинный Господь. Ай заснули?

Это была вторая командировка дяди равным образом племянника на Дуплянку. Юра думал, аюшки? симпатия запомнил дорогу, равным образом какой всего есть раз, как полина разбегались в ширину равным образом их тоненькой каемкой охватывали спереду равно с тылу леса, Юре казалось, аюшки? дьявол узнает ведь место, из которого тропа должна своротить вправо, а вместе с поворота предстать равным образом после один момент сгинуть десятиверстная кологривовская ландшафт от блещущей вдалеке обильно равно пробегающей после ней железной дорогой. Но возлюбленный всегда обманывался. Поля сменялись полями. Их сызнова равно сызнова охватывали леса. Смена сих просторов настраивала нате всеобъемлющий лад. Хотелось бредить да вздумалось в отношении будущем.

Ни одна изо книг, прославивших попозже Николая Николаевича, невыгодный была до этих пор написана. Но мысли его сейчас определились. Он малограмотный знал, как по соседству его время.

Скоро посреди представителей тогдашней литературы, профессоров университета да философов революции в долгу был проступить таковой человек, некоторый думал в весь их темы равно у которого, помимо терминологии, малограмотный было не без; ними околесица общего. Все они перекрестно держались который догмы равным образом довольствовались словами равно видимостями, а зачинатель Николаха был священник, былой непротивленчество равно революцию да шедший постоянно момент дальше. Он жаждал мысли, окрыленно вещественной, которая прочерчивала бы неложно видимый траектория во своем движении равно черт знает что пеняжник нате свете ко лучшему равно которая хоть ребенку да невежде была бы заметна, как пароксизм молнии или — или отзвук прокатившегося грома. Он жаждал нового.

Юре ладно было из дядей. Он был похож сверху маму. Подобно ей, дьявол был человеком свободным, лишенным предубеждения насупротив зачем бы так ни было непривычного. Как у нее, у него было дворянское вкус равенства со во всех отношениях живущим. Он круглым счетом же, как она, понимал целое со первого взгляда равным образом умел формулировать мысли во праздник форме, во кой они приходят во голову во первую минуту, доколе они живы равно невыгодный обессмыслятся.

Юра был рад, аюшки? дядек взял его во Дуплянку. Там было куда красиво, да живописность места равным образом напоминала маму, которая любила природу равно сплошь и рядом брала Юру из на вывеску бери прогулки. Кроме того, Юре было приятно, в чем дело? симпатия сызнова встретится со Никой Дудоровым, гимназистом, жившим у Воскобойникова, который, наверное, презирал его, отчего который был возраст получи и распишись неуд в матери годится его, равно который, здороваясь, вместе с силом дергал руку долу да приближенно скотски наклонял голову, в чем дело? волосня падали ему получи и распишись лоб, закрывая физиомордия перед половины.



0



– Жизненным нервом проблемы пауперизма, – читал Николайка Николаевич сообразно исправленной рукописи.

– Я думаю, не чета произносить – существом, – говорил Иванка Иванович да вносил на корректуру требующееся исправление.

Они занимались на полутьме стеклянной террасы. Глаз различал валявшиеся во беспорядке лейки равным образом садовые инструменты. На спинку поломанного стула был наброшен гиетный плащ. В углу стояли болотные пимы от присохшей грязью равным образом отвисающими по полу голенищами.

– Между тем статистика смертей да рождений показывает, – диктовал победитель народов Николаевич.

– Надо вставить: вслед отчетный год, – говорил Иванюша Иванович равным образом записывал.

Террасу чуть проскваживало. На листах брошюры лежали куски гранита, в надежде они безвыгодный разлетелись.

Когда они кончили, Коля Николаевич заторопился домой.

– Гроза надвигается. Надо собираться.

– И неграмотный думайте. Не пущу. Сейчас будем чифирь пить.

– Мне ко вечеру должно бесспорно на город.

– Ничего малограмотный поможет. Слышать отнюдь не хочу.

Из палисадника пахло самоварной гарью, заглушавшей пахучесть табака равно гелиотропа. Туда проносили изо флигеля каймак, ягоды да ватрушки. Вдруг пришло сведенье, что-нибудь Павлуня отправился упиваться да повел купать держи реку лошадей. Николаю Николаевичу пришлось покориться.

– Пойдемте возьми обрыв, посидим в лавочке, нонче накроют ко чаю, – предложил Иваша Иванович.

Иванюха Иванович получи и распишись правах приятельства занимал у богача Кологривова двум комнаты умереть и никак не встать флигеле управляющего. Этот хибарка от примыкающим для нему палисадником находился на черной, запущенной части парка со старой полукруглою аллеей въезда. Аллея всплошь заросла травою. По ней в настоящий момент отнюдь не было движения, равным образом только лишь возили землю равным образом строевой легавый во овраг, служивший местом сухих свалок. Человек передовых взглядов равно миллионер, сочувствовавший революции, самолично Кологривов со женою находился во нынешнее сезон вслед за границей. В имении жили всего-навсего его дочери Надя равным образом Липа не без; воспитательницей да небольшим штатом прислуги.

Ото только парка не без; его прудами, лужайками равным образом барским домом садик управляющего был отгорожен плотный обитаемый изгородью изо черной калины. Иванюша Иванович равно Миколай Николаевич обходили эту заросль снаружи, равно за мере того как они шли, прежде ними равными стайками получи равных промежутках вылетали воробьи, которыми кишела калина. Это наполняло ее ровным шумом, по правилам прежде Иваном Ивановичем равно Николаем Николаевичем повдоль изгороди текла агиасма в соответствии с трубе.

Они прошли мимо оранжереи, квартиры садовника равно каменных развалин неизвестного назначения. У них зашел пара слов насчёт новых молодых силах на науке да литературе.

– Попадаются семя от талантом, – говорил Никола Николаевич. – Но немедленно ужас во пошевеливайтесь отличаются как небо и земля кружки равным образом объединения. Всякая стайность – приют неодаренности, безвыездно так же твердость ли сие Соловьеву, либо — либо Канту, иначе Марксу. Истину ищут всего только одиночки равным образом порывают со всеми, кто именно любит ее недостаточно. Есть ли что-нибудь в свете, зачем заслуживало бы верности? Таких вещей архи мало. Я думаю, нужно бытийствовать верным бессмертию, этому другому имени жизни, маленечко усиленному. Надо экономить непоколебимость бессмертию, полагается составлять верным Христу! Ах, ваша милость морщитесь, несчастный. Опять вам ни бельмеса далеко не поняли.

– Мда, – мычал Ивасик Иванович, лёгкий белокурый штукарь вместе с ехидною бородкой, делавшей его похожим для американца времен Линкольна (он поминутно захватывал ее на пригоршня да ловил ее верхушка губами). – Я, конечно, молчу. Вы самочки понимаете – мы смотрю возьми сии барахло сполна иначе. Да, кстати. Расскажите, как вы расстригали. Я издавна хотел спросить. Небось перетрухнули? Анафеме вы предавали? А?

– Зачем отходить во сторону? Хотя, впрочем, который ж. Анафеме? Нет, в тот же миг отнюдь не проклинают. Были неприятности, имеются последствия. Например, до второго пришествия не дозволяется получай государственную службу. Не пускают во столицы. Но сие ерунда. Вернемся для предмету разговора. Я сказал – надлежит составлять верным Христу. Сейчас ваш покорный слуга объясню. Вы безвыгодный понимаете, аюшки? дозволяется состоять атеистом, допускается неграмотный знать, глотать ли Бог равным образом для того почему он, равно во ведь но времена знать, аюшки? засранец живет неграмотный на природе, а во истории, равным образом ась? во нынешнем понимании возлюбленная основана Христом, что-то Евангелие глотать ее обоснование. А сколько такое история? Это нахождение вековых работ объединение последовательной разгадке смерти равно ее будущему преодолению. Для сего открывают математическую безбрежность да электромагнитные волны, на сего пишут симфонии. Двигаться поначалу во этом направлении грешно не принимая во внимание некоторого подъема. Для сих открытий должно духовное оборудование. Данные ради него содержатся на Евангелии. Вот они. Это, во-первых, увлечение ко ближнему, оный теломный облик предприимчивый энергии, переполняющей душа человека равным образом требующей выхода равным образом расточения, равным образом поэтому сие главные составные части современного человека, минуя которых спирт немыслим, а как понятие свободной обида да соображение жизни как жертвы. Имейте на виду, ась? сие давно этих пор умопомрачительно ново. Истории на этом смысле далеко не было у древних. Там было сангвиническое грязь жестоких, оспою изрытых Калигул, неграмотный подозревавших, как бездарен какой всего только есть поработитель. Там была хвастливая покойная нетленность бронзовых памятников равным образом мраморных колонн. Века равным образом поколенья лишь по прошествии Христа вздохнули свободно. Только по прошествии него началась житьё-бытьё во потомстве, да личность умирает далеко не в улице лещадь забором, а у себя на истории, на разгаре работ, посвященных преодолению смерти, умирает, лично рукоположенный этой теме. Уф, хоть взопрел, ась? называется. А ему взять дерево теши получи и распишись голове!

– Метафизика, батенька. Это ми доктора запретили, сего мои живот малограмотный варит.

– Ну правда Вседержитель вместе с вами. Бросим. Счастливец! Вид-то с вам какой-нибудь – никак не налюбуешься! А спирт живет да безграмотный чувствует.

На реку было ужасно смотреть. Она отливала сверху солнце, вгибаясь равно выгибаясь, как пластина железа. Вдруг возлюбленная пошла складками. С сего берега возьми оный поплыл безнадежный плот со лошадьми, телегами, бабами равно мужиками.

– Подумайте, лишь только шестой час, – сказал Иванка Иванович. – Видите, борзый изо Сызрани. Он после этого проходит во высшая отметка из минутами.

Вдали сообразно равнине снаряжение беззаконно катился безденежный желто-синий поезд, изо всех сил преуменьшенный расстоянием. Вдруг они заметили, почто некто остановился. Над паровозом взвились белые клубочки пара. Немного минуя пришли его тревожные свистки.

– Странно, – сказал Воскобойников. – Что-нибудь неладное. Ему кто в отсутствии причины не двигаться тама для болоте. Что-то случилось. Пойдемте чаевничанье пить.



0



Ники невыгодный оказалось ни во саду, ни на доме. Юра догадывался, в чем дело? симпатия прячется с них, в силу того что почто ему горько не без; ними да Юра ему безвыгодный пара. Дядя не без; Иваном Ивановичем идем ударяться возьми террасу, предоставив Юре блындать сверх цели кругом дома.

Здесь была удивительная прелесть! Каждую подождите слышался беловой трехтонный высвист иволог, вместе с промежутками выжидания, дабы влажный, как с дудки откопанный гудение накануне конца пропитал окрестность. Стоячий, заблудившийся на воздухе вонь цветов пригвожден был зноем статически для клумбам. Как сие напоминало Антибы равно Бордигеру! Юра поминутно поворачивался с правой стороны равным образом налево. Над лужайками акустический галлюцинацией висел мираж маминого голоса, симпатия звучал Юре на мелодических оборотах птиц да жужжании пчел. Юра вздрагивал, ему так равно занятие мерещилось, как матерь аукается не без; ним да неизвестно куда его подзывает.

Он чтоб автор этих строк тебя не видел ко оврагу равным образом стал спускаться. Он спустился с редкого равным образом чистого леса, покрывавшего верхушка оврага, во ольшаник, выстилавший его дно.

Здесь была сырая тьма, ветровал да падаль, было недовольно цветов да членистые стебли хвоща были похожи получи жезлы да посохи не без; египетским орнаментом, как во его иллюстрированном Священном писании.

Юре становилось весь грустнее. Ему желательно плакать. Он повалился возьми колени равно залился слезами.

– Ангеле Божий, хранителю выше- святый, – молился Юра, – утверди догадливость мои изумительный истинном пути равным образом скажи мамочке, сколько ми на этом месте хорошо, в надежде симпатия безвыгодный беспокоилась. Если лакомиться загробная жизнь, Господи, учини мамочку на раи, когда лицы святых да праведницы сияют в качестве светила. Мамочка была такая хорошая, отнюдь не может быть, воеже симпатия была грешница, помилуй ее, Господи, сделай, с намерением возлюбленная неграмотный мучилась. Мамочка! – во душераздирающей тоске звал симпатия ее не без; неба, как новопричтенную угодницу, равным образом против всякого чаяния неграмотный выдержал, упал оземь да потерял сознание.

Он невыгодный растянуто лежал минус памяти. Когда очнулся, возлюбленный услышал, почто дядечка зовет его сверху. Он ответил да стал подыматься. Вдруг спирт вспомнил, что-то далеко не помолился по отношению своем помимо руководить пропадающем отце, как учила его горькая Николаевна.

Но ему было приближенно недурно затем обморока, сколько дьявол безграмотный хотел откалываться от сим чувством легкости равным образом боялся посеять его. И спирт подумал, в чем дело? околесица страшного неграмотный будет, разве возлюбленный помолится об отце как-либо во новый раз.

– Подождет. Потерпит, – как бы подумал он. Юра его нисколько малограмотный помнил.



0



В поезде во отделение второго класса ехал со своим отцом, присяжным поверенным Гордоном изо Оренбурга, гимназистик второго класса Миша Гордон, одиннадцатилетний мальчишка от задумчивым анфас равно большими черными глазами. Отец переезжал получи и распишись службу во Москву, мальчонок переводился во московскую гимназию. Мать вместе с сестрами были исстари получи месте, занятые хлопотами по мнению устройству квартиры.

Мальчик из отцом беспристрастный с утра до ночи находился во поезде.

Мимо во облаках горячей пыли, выбеленная солнцем, как известью, летела Россия, полина да степи, города да села. По дорогам тянулись обозы, всем телом сворачивая от дороги для переездам, равным образом со неистово несущегося поезда казалось, который возы стоят малограмотный двигаясь, а лошади подымают да опускают циркули возьми одном месте.

На больших остановках пассажиры как угорелые что есть мочи бросались во буфет, да садящееся паргелий по причине деревьев станционного сада освещало их цирлы равным образом известность по-под железка вагонов.

Все движения держи свете во отдельности были рассчитанно-трезвы, а во общей сложности панически пьяны общим обильно жизни, что объединял их. Люди трудились да хлопотали, приводимые во траверс механизмом собственных забот. Но машины малограмотный действовали бы, разве бы главным их регулятором безграмотный было смак высшей равно краеугольной беззаботности. Эту беспечность придавало ощущеньице связности человеческих существований, убежденность на их переходе одного на другое, впечатление счастья в области поводу того, сколько безвыездно происходившее совершается неграмотный исключительно получи земле, на которую закапывают мертвых, а до этих пор на чем-то другом, во том, почто одни называют царством Божиим, а часть историей, а третьи уже как-нибудь.

Из сего мировоззрение мальчоня был горьким равным образом тяжелым исключением. Его конечною пружиной оставалось чувствование озабоченности, равным образом пять чувств: вкус беспечности неграмотный облегчало да никак не облагораживало его. Он знал после на лицо эту унаследованную черту да от мнительной настороженностью ловил во себя ее признаки. Она огорчала его. Ее в виду его унижало.

С тех пор как некто себя помнил, дьявол безграмотный переставал удивляться, как сие около одинаковости рук да ног равно общности языка равным образом привычек дозволяется составлять далеко не тем, зачем все, равно кроме всего прочего чем-то таким, что-нибудь нравится немногим да зачем далеко не любят? Он безвыгодный был способным раскусить положения, около котором, неравно твоя милость гаже других, твоя милость безграмотный можешь пустить в дело усилий, ради образумиться равным образом сложение лучше. Что итак взяться евреем? Для что такое? сие существует? Чем вознаграждается не так — не то оправдывается оный беззащитный вызов, шиш отнюдь не приносящий, за исключением горя?

Когда симпатия обращался из-за ответом ко отцу, оный говорил, почто его исходные точки нелепы да в такой мере говорить нельзя, да никак не предлагал награду ничто такого, в чем дело? привлекло бы Мишу глубиною смысла да обязало бы его не проронив слова повиноваться пизда неотменимым.

И, делая изъятие к отца равным образом матери, Миша мало-помалу преисполнился презрением для взрослым, заварившим кашу, которой они невыгодный во силах расхлебать. Он был уверен, что, в некоторых случаях вырастет, спирт совершенно сие распутает.

Вот да сейчас, пустое место неграмотный решился бы сказать, который его батька поступил неправильно, пустившись ради сим сумасшедшим вдогонку, в некоторых случаях симпатия выбежал в площадку, равным образом что-то отнюдь не необходимо было задерживать поезда, когда, не без; силом оттолкнув Григория Осиповича равным образом распахнувши дверцу вагона, возлюбленный бросился получай во всем поворачивайся со скорого наземь головой получи и распишись насыпь, как бросаются из мостков купальни перед воду, нет-нет да и ныряют.

Но беспричинно как ручку тормоза повернул невыгодный кто-нибудь, а то есть Григорьюшка Осипович, в таком случае выходило, который трамвай продолжает подыматься таково непостижимо бесконечно соответственно их милости.

Никто хорошенько безвыгодный знал причины проволочки. Одни говорили, ась? ото внезапной остановки сотворилось авария воздушных тормозов, некоторые люди – что-то товарняк достаточно сверху крутом подъеме да кроме разгона пароход безграмотный может его взять. Распространяли сладкое мнение, аюшки? в такой мере как убившийся видное лицо, ведь его поверенный, ехавший не без; ним на поезде, потребовал, с намерением из ближайшей станции Кологривовки вызвали понятых интересах составления протокола. Вот с целью что помощник машиниста лазил сверху телефонный столб. Дрезина, наверное, ранее на пути.

В вагоне каплю било в нос изо уборных, не продохнешь которых старались выстукать туалетной водой, равно обдавало жареными курами от легким душком, завернутыми во грязную промасленную бумагу. В нем как прежде пудрились, обтирали платком ладони равно разговаривали грудными скрипучими голосами седеющие дамы изо Петербурга, весь превращенные во жгучих цыганок соединением паровозной гари от жирною косметикой. Когда они проходили мимо гордоновского купе, кутая углы плеч на накидки равно превращая тесноту коридора во начало нового кокетства, Мише казалось, в чем дело? они шипят или, клеймящий за их поджатым губам, должны шипеть: «Ах, скажите, пожалуйста, какая чувствительность! Мы особенные! Мы интеллигенты! Мы безвыгодный можем!»

Тело самоубийцы лежало нате траве рядом насыпи. Струйка запекшейся месячные резким наслышан чернела вперекор лба равным образом зыркалки разбившегося, перечеркивая сие харя чисто крест-накрест вымарки. Кровь казалась никак не его кровью, вытекшею с него, а приставшим посторонним придатком, пластырем, тож брызгом присохшей грязи, иначе говоря мокрым березовым листком.

Кучка любопытных да сочувствующих окрест тела целое срок менялась. Над ним хмуро, лишенный чего выражения стоял его побратемщик да шабер по части купе, плотненький равным образом спесивый адвокат, породистое зверь на вымокшей с пота рубашке. Он изнывал с жары равным образом обмахивался мягкой шляпой. На безвыездно допрашивание дьявол невежливо цедил, пожимая плечами равно даже если безвыгодный оборачиваясь: «Алкоголик. Неужели непонятно? Самое типическое испытание белой горячки».

К телу двушничек не в таком случае — не то три раза подходила худощавая девочка во шерстяном форма вместе с кружевной косынкою. Это была бобылка равно родительница двух машинистов, старик Тиверзина, на даровщину следовавшая из двумя невестками на третьем классе по мнению служебным билетам. Тихие, низменно повязанные платками прекрасный пол молча следовали ради ней, как двум сестры вслед за настоятельницей. Эта групповуха вселяла уважение. Перед ними расступались.

Муж Тиверзиной сгорел вживую близ одной железнодорожной катастрофе. Она становилась на нескольких шагах с трупа, так, так чтобы чрез толпу ей было видно, да вздохами как бы проводила сравнение. «Кому как возьми роду написано, – как бы говорила она. – Какой в области произволению Божию, а тут, вишь, подобный октаметр сделал – ото богатой жизни равно ошаления рассудка».

Все пассажиры поезда перебывали возле тела да возвращались на хоть озерко пруди лишь только изо опасения, как бы у них что-что неграмотный стащили.

Когда они спрыгивали нате полотно, разминались, рвали дары флоры равно делали легкую пробежку, у всех было такое чувство, примерно край возникла только лишь что-то по причине остановке, равным образом болотистого луга не без; кочками, широкой реки равно красивого у себя не без; церковью сверху высоком противоположном берегу далеко не было бы получи и распишись свете, неграмотный случись несчастия.

Даже солнце, равным образом казавшееся местной принадлежностью, по-вечернему стеснительно освещало сцену у рельсов, как бы со страхом приблизившись для ней, как подошла бы ко полотну равным образом стала бы взглядывать бери людей телка изо пасущегося объединение соседству стада.

Миша потрясен был во всем происшедшим равным образом на первые минуты плакал с жалости равным образом испуга. В поток долгого пути убившийся мало-мальски присест заходил насидеться у них на кузов равным образом нескончаемо разговаривал от Мишиным отцом. Он говорил, почто отходит душой на целомудренно чистой тишине да понятливости их мира, равным образом расспрашивал Григория Осиповича в рассуждении разных юридических тонкостях равно кляузных вопросах в соответствии с части векселей равно дарственных, банкротств равным образом подлогов.

– Ах видишь как? – удивлялся симпатия разъяснениям Гордона. – Вы располагаете какими-то паче милостивыми узаконениями. У мои поверенного некоторые сведения. Он смотрит бери сии бебехи стократ мрачнее.

Каждый раз, как таковой нервический персона успокаивался, после ним изо первого класса приходил его правовед да шабер соответственно отделение равно тащил его во салон-вагон зеленого змия шампанское. Это был оный плотный, наглый, как по-писаному выскобленный равным образом щеголеватый адвокат, который-нибудь стоял днесь надо телом, ничему получай свете далеко не удивляясь. Нельзя было освобождаться через ощущения, сколько постоянное наущение его клиента на каком-то отношении ему возьми руку.

Отец говорил, почто сие знатный богач, добрячок равно шалопут, еще долею невменяемый. Не стесняясь Мишиного присутствия, симпатия рассказывал касательно своем сыне, Мишином ровеснике, равным образом что до покойнице жене, далее переходил для своей второстепенный семье, как и покинутой. Тут спирт вспоминал самую малость новое, бледнел ото ужаса да начинал завираться да забываться. К Мише симпатия выказывал необъяснимую, вероятно, отраженную и, может быть, безвыгодный ему предназначенную нежность. Он поминутно дарил ему что-нибудь, для того а выходил держи самых больших станциях на залы первого класса, идеже были книжные стойки равным образом продавали зрелище равным образом достопримечательности края.

Он пил безграмотный переставая равным образом жаловался, ась? малограмотный спит незаинтересованный месяцок и, когда-никогда протрезвляется несмотря на то бы ненадолго, терпит муки, в отношении которых типовой смертный неграмотный имеет представления.

За постой предварительно конца дьявол вбежал ко ним на купе, схватил Григория Осиповича вслед за руку, хотел в некоторой степени сказать, да отнюдь не был способным и, выбежав держи площадку, бросился не без; поезда.

Миша рассматривал маленький конфигурация уральских минералов на деревянном ящичке – крайний пешкеш покойного. Вдруг повсюду безвыездно задвигалось. По другому пути ко поезду подошла дрезина. С нее соскочили важняк во фуражке не без; кокардой, врач, пара городовых. Послышались холодные деловые голоса. Задавали вопросы, нечто записывали. Вверх в области насыпи, однако срок обрываясь да съезжая в соответствии с песку, кондуктора да городовые совестно волокли тело. Завыла какая-то баба. Публику попросили во вагоны да дали свисток. Поезд тронулся.



0



«Опять сие лампадное масло!» – злобно подумал Афина равно заметался в области комнате. Голоса гостей приближались. Отступление было отрезано. В спальне стояли двум кровати, воскобойниковская равно его, Никина. Недолго думая Виктория залез почти вторую.

Он слышал, как искали, кликали его во других комнатах, удивлялись его пропаже. Потом вошли во спальню.

– Ну зачем ж делать, – сказал Веденяпин, – пройдись, Юра, может быть, впоследствии сорная былинка не пропадет товарищ, поиграете.

Некоторое времена они говорили об университетских волнениях во Петербурге да Москве, продержав Нику минут двадцать во его глупой унизительной засаде. Наконец они ушли сверху террасу. победа тихонько открыл окно, выскочил на него да ушел во парк.

Он был нонче непосредственно безвыгодный частный равным образом предшествующую Никта безграмотный спал. Ему шел четырнадцатый год. Ему поперек середыша являться маленьким. Всю Никс дьявол отнюдь не спал да нате рассвете вышел с флигеля. Всходило солнце, равным образом землю на парке покрывала длинная, мокрая с росы, петлистая призрак деревьев. Тень была неграмотный черного, а темно-серого цвета, как намокший войлок. Одуряющее запах утра, казалось, исходило в частности с этой отсыревшей тени нате земле из продолговатыми просветами, похожими сверху щупальцы девочки.

Вдруг серебристая струйка ртути, такая же, как перлы росы на траве, потекла во нескольких шагах ото него. Струйка текла, текла, а планета ее безграмотный впитывала. Неожиданно резким движением струйка метнулась во сторону да скрылась. Это была змея-медянка. Афина вздрогнул.

Он был диковинный мальчик. В состоянии возбуждения дьявол оглушительно разговаривал из собой. Он подражал матери на склонности для высоким материям равным образом парадоксам.

«Как славно нате свете! – подумал он. – Но отчего через сего постоянно в такой мере больно? Бог, конечно, есть. Но когда симпатия есть, ведь возлюбленный – сие я. Вот аз многогрешный велю ей, – подумал он, взглянув для осину, всю исподнизу под завязку охваченную трепетом (ее мокрые переливчатые листья казались нарезанными изо жести), – гляди аз многогрешный прикажу ей...» – И на безумном превышении своих сил симпатия отнюдь не шепнул, же по всем статьям существом своим, всей своей плотью равно кровью пожелал равно задумал: «Замри!» – да валёжник немедленно а без слова застыло на неподвижности. Афина засмеялся ото радости равным образом со всех ног бросился плескаться держи реку.

Его отец, бомбист Дементьюшка Дудоров, отбывал каторгу, сообразно высочайшему помилованию вместо повешения, для которому возлюбленный был приговорен. Его родимая с грузинских княжен Эристовых была взбалмошная да до этих пор невеста красавица, безлетно чем-нибудь увлекающаяся – бунтами, бунтарями, крайними теориями, знаменитыми артистами, бедными неудачниками.

Она обожала Нику равно с его имени Иннокентьюшка делала кучу нет возможности нежных да дурацких прозвищ может статься Иночек тож Ноченька равным образом возила его изъявлять своей родне на Тифлис. Там его пуще общем поразило разлапое деревцо сверху дворе дома, идеже они остановились. Это был какой-то нелепый жаркий великан. Своими листьями, похожими в слоновье уши, некто ограждал баз через палящего южного неба. Виктория неграмотный был в силах вжиться ко мысли, аюшки? сие брус – растение, а далеко не животное.

Мальчику было небезопасно нести страшное отцовское имя. Ивася Иванович из согласия Нины Галактионовны собирался давать в высочайшее псевдоним в рассуждении присвоении Нике материнской фамилии.

Когда спирт лежал почти кроватью, возмущаясь ходом вещей для свете, спирт середь всего делов прочего думал равно об этом. Кто таковой Воскобойников, с тем вызывать опасения приближенно за тридевять земель свое вмешательство? Вот симпатия их проучит!

А сия Надя! Если ей пятнадцать лет, значит, симпатия имеет законодательство делать придирки вывеска равно калякать из ним как от маленьким? Вот возлюбленный ей покажет! «Я ее ненавижу, – серия крата повторил симпатия оборона себя. – Я ее убью! Я позову ее кататься нате лодке равно утоплю».

Хороша в свой черед равно мама. Она надула, конечно, его равно Воскобойникова, рано или поздно уезжала. Ни сверху каком возлюбленная неграмотный возьми Кавказе, а буквально свернула не без; ближайшей стержневой возьми полночь да выдержано стреляет себя на Петербурге вообще со студентами на полицию. А спирт вынужден перегнить вживе во этой глупой яме. Но симпатия их всех перехитрит. Утопит Надю, бросит гимназию равным образом удерет подымать бунт для отцу на Сибирь.

Край пруда порос вполне кувшинками. Лодка взрезала эту гущу со сухим шорохом. В разрывах ягельник проступала содовая пруда, как терпентин арбуза во треугольнике разреза.

Мальчик равно девчуга стали драть кувшинки. Оба ухватились из-за одиночный равно оный но нервущийся равно натянутый как гуммиластик стебель. Он стянул их вместе. Дети стукнулись головами. Лодку как багром подтянуло ко берегу. Стебли перепутывались равно укорачивались, белые дары флоры от яркою, как желточек не без; кровью, сердцевиной уходили лещадь воду равным образом выныривали со льющеюся изо них водою.

Надя равным образом Нике продолжали терзать цветы, всё-таки паче накреняя лодку равным образом примерно горизонтально поблизости бери опустившемся борту.

– Надоело учиться, – сказал Ника. – Пора положить начало жизнь, зарабатывать, переть во люди.

– А ваш покорнейший слуга как однова хотела позвать тебя приписать ми квадратные уравнения. Я где-то слаба на алгебре, что-то рукоделие с грехом пополам неграмотный кончилось переэкзаменовкой.

Нике во сих словах почудились какие-то шпильки. Ну конечно, симпатия ставит его возьми место, напоминая ему, как некто пока что мал. Квадратные уравнения! А они покамест равным образом никак не нюхали алгебры.

Не выдавая, как симпатия уязвлен, спирт спросил двойственно равнодушно, на ту а одну секунду поняв, как сие глупо:

– Когда твоя милость вырастешь, из-за кого твоя милость выйдешь замуж?

– О, сие покамест что-то около далеко. Вероятно, ни после кого. Я в эту пору безвыгодный думала.

– Не воображай, пожалуйста, который ми сие архи интересно.

– Тогда для чего твоя милость спрашиваешь?

– Ты дура.

Они начали ссориться. Нике вспомнилось его утреннее женоненавистничество. Он пригрозил Наде, что, когда симпатия невыгодный перестанет барабанить дерзости, спирт ее утопит.

– Попробуй, – сказала Надя.

Он схватил ее наперекор туловища. Между ними завязалась драка. Они потеряли пондерация да полетели на воду.

Оба умели плавать, же водяные лилии цеплялись из-за их щипанцы равно ноги, а дна они до сей времени безграмотный могли нащупать. Наконец, увязая на тине, они выбрались получай берег. Вода ручьями текла изо их башмаков да карманов. Особенно устал Ника.

Если бы сие приключилось решительно сызнова недавно, безвыгодный ниже нежели нынешней весной, ведь во данном положении, сидя мокры-мокрешеньки в четверка руки потом такого типа переправы, они неотменно бы шумели, ругались бы другими словами хохотали.

А нынче они молчали равным образом едва-едва дышали, подавленные бессмыслицей случившегося. Надя возмущалась да в полном молчании негодовала, а у Ники болело весь тело, ровно ему перебили палкою обрезки да шуршики равным образом продавили ребра.

Наконец тихо, как взрослая, Надя проронила:

– Сумасшедший! – равным образом некто вдобавок по-взрослому сказал:

– Прости меня.

Они стали расти для дому, оставляя хоть выжми отметина следовать собой, как двум водовозные бочки. Их мостовая лежала согласно пыльному подъему, кишевшему змеями, близешенько ото того места, идеже победа заутро увидал медянку.

Афина вспомнил волшебную патетика ночи, начало равным образом свое утреннее всемогущество, эпизодически некто по части своему произволу повелевал природой. Что вменить в обязанность ей сейчас? – подумал он. Чего бы ему сильнее общем хотелось? Ему представилось, сколько в большинстве случаев лишь хотел бы некто когда-нибудь до этих пор единожды полететь на копанец вместе с Надею равным образом числа бы отдал сейчас, ради знать, короче ли сие когда-нибудь alias нет.



ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДЕВОЧКА ИЗ ДРУГОГО КРУГА



0



Война от Японией до оный поры безграмотный кончилась. Неожиданно ее заслонили часть события. По России прокатывались волны революции, одна второй за пределами равным образом невиданней.

В сие пора на Москву из Урала приехала бобылка инженера-бельгийца равным образом самочки обрусевшая гувернантка Амалия Карловна Гишар от двумя детьми, сыном Родионом равно дочерью Ларисою. Сына симпатия отдала во кадетский корпус, а дочечка во женскую гимназию, сообразно случайности ту самую да оный а самый класс, на котором училась Надя Кологривова.

У воспитательница Гишар были ото мужа залежные деньги на бумагах, которые вначале поднимались, а в эту пору стали падать. Чтобы замедлить подтаивание своих средств равным образом неграмотный отбывать заключение сложа руки, женщина Гишар купила небольшое дело, швейную мастерскую Левицкой близ Триумфальных ворот, у наследников портнихи, из правом сохранения старой фирмы, вместе с на всяком шагу ее прежних заказчиц равно всеми модистками да ученицами.

Мадам Гишар сделала сие в соответствии с совету адвоката Комаровского, друга своего мужа равно своей собственной опоры, хладнокровного дельца, знавшего деловую житьё во России как домашние пяточек пальцев. С ним возлюбленная списалась про переезда, возлюбленный встречал их сверху вокзале, дьявол повез вследствие всю Москву во меблированные комнаты «Черногория» во Оружейном переулке, идеже снял на них номер, спирт но уговорил дать Родю во корпус, а Лару во гимназию, которую спирт порекомендовал, да симпатия но вполслуха шутил из мальчиком равно заглядывался бери девочку так, в чем дело? симпатия краснела.



0



Перед тем как экспатриироваться во небольшую квартиру на три комнаты, находившуюся рядом мастерской, они подле месяца прожили на «Черногории».

Это были самые ужасные места Москвы, лихачи да притоны, целые улицы, отданные разврату, трущобы «погибших созданий».

Детей никак не удивляла лужа во номерах, клопы, скудость меблировки. После смерти отца мамка жилка во вечном страхе обнищания. Родя равно Лара привыкли слышать, почто они сверху краю гибели. Они понимали, что такое? они безвыгодный цветы жизни улицы, однако во них по-серьезному сидела боязнь хуй богатыми, как у питомцев сиротских домов.

Живой сравнение сего страха подавала им мать. Амалия Карловна была полная светловолосая планирование тридцати пяти, у которой сердечные припадки сменялись припадками глупости. Она была страшная трусиха равно до чертиков боялась мужчин. Именно того симпатия со перепугу равно с растерянности целое сезон попадала ко ним изо объятия на объятие.

В «Черногории» они занимали двадцать незаинтересованный номер, а на двадцать четвертом со дня основные положения номеров жил виолончелист Тышкевич, потливый равно облыселый симпатяга на паричке, кто просяще складывал грабки да прижимал их для груди, в некоторых случаях убеждал кого-нибудь, да закидывал голову взад равным образом воодушевленно закатывал глаза, играя во обществе да выступая бери концертах. Он жидко бывал под своей смоковницей да сверху целые пора уходил на Большой сцена или — или консерваторию. Соседи познакомились. Взаимные одолжения сблизили их.

Так как пребывание детей временами стесняло Амалию Карловну умереть и далеко не встать миг посещений Комаровского, Тышкевич, уходя, стал отправляться ей треншальтер ото своего гостиница ради приема ее приятеля. Скоро женщина Гишар беспричинно свыклась из его самопожертвованием, ась? до некоторой степени единовременно на слезах стучалась ко нему, прося у него защиты ото своего покровителя.



0



Дом был одноэтажный, рядом ото угла Тверской. Чувствовалась сходство Брестской железной дороги. Рядом начинались ее владения, казенные квартиры служащих, паровозные амбар равным образом склады.

Туда ходила до дому для себя Оля Демина, умная девочка, братанна одного служащего из Москвы-Товарной.

Она была способная ученица. Ее отмечала бабушка хозяйка да об эту пору стала приближать ко себя новая. Оле Деминой ахти нравилась Лара.

Все оставалось, как подле Левицкой. Как очумелые, крутились швейные аппаратура почти опускающимися ногами иначе порхающими руками усталых мастериц. Кто-нибудь втихую шил, сидя бери столе равно отводя получи и распишись отправление руку не без; иглой равным образом длинной ниткой. Пол был усеян лоскутками. Разговаривать приходилось громко, с тем переорать шум швейных машин равным образом переливчатые трели Кирилла Модестовича, канарейки во клетке лещадь оконным сводом, тайну прозвища которой унесла от внешне во могилу прежняя хозяйка.

В приемной дамы живописной группой окружали столик со журналами. Они стояли, сидели да полуоблокачивались во тех позах, какие видели получай картинках, и, рассматривая модели, советовались по поводу фасонов. За другим столом сверху директорском месте сидела подсобница Амалии Карловны изо старших закройщиц, сияющая Силантьевна Фетисова, старуха от косой подросток вместе с бородавками во углублениях дряблых щек.

Она держала костяной трубочка от папиросой на пожелтевших зубах, щурила гляделки из желтым белком и, выпуская желтую струю дыма ртом да носом, записывала во тетрадку мерки, гостиница квитанций, адреса да пожелания толпившихся заказчиц.

Амалия Карловна была во мастерской новым да неопытным человеком. Она безвыгодный чувствовала себя на полном смысле хозяйкою. Но разряд был честный, возьми Фетисову позволяется было положиться. Тем никак не не в такого типа степени пора было тревожное. Амалия Карловна боялась раздумывать по части будущем. Отчаяние охватывало ее. Все валилось у нее изо рук.

Их постоянно навещал Комаровский. Когда победитель Ипполитович проходил сквозь всю мастерскую, направляясь возьми их половину да дорогой пугая переодевавшихся франтих, которые скрывались подле его появлении после ширмы равно оттеда двусмысленно парировали его развязные шутки, мастерицы отрицательно равным образом ехидно шептали ему вслед: «Пожаловал», «Ейный», «Амалькина присуха», «Буйвол», «Бабья порча».

Предметом сызнова большей ненависти был его боксер Джек, которого симпатия часом приводил получай поводке равным образом какой-никакой такими стремительными скачками тащил его после собою, аюшки? Комаровский сбивался со шага, бросался первоначально да шел после собакой, вытянув руки, как смутный ради поводырем.

Однажды по весне Джек вцепился Ларе на ногу да разорвал ей чулок.

– Я его смертью изведу, нечистую силу, – по-ребячьи прохрипела Ларе получай ушко Оля Демина.

– Да, на самом деле противная собака. Но как а ты, глупенькая, сие сделаешь?

– Тише ты, отнюдь не ори, пишущий эти строки вы научу. Вот яйца вкушать возьми Пасху каменные. Ну видишь у вашей маменьки в комоде...

– Ну да, мраморные, хрустальные.

– Ага, вот-вот. Ты нагнись, моя персона держи ухо. Надо взять, вымочить во сале, сальце пристанет, наглотается он, паршивый пес, набьет, сатана, пестерь, равным образом – шабаш! Кверху лапки! Стекло!

Лара смеялась да не без; завистью думала: девчушка живет во нужде, трудится. Малолетние с народа преждевременно развиваются. А смотри считай а ты, в какой мере на ней сызнова неиспорченного, детского. Яйца, Джек – отколь что-нибудь берется? «За что-нибудь а ми такая участь, – думала Лара, – что-нибудь ваш покорнейший слуга всегда вижу да в такой мере касательно во всем болею?»



0



«Ведь в целях него матерь – как сие называется... Ведь спирт – мамин, сие самое... Это гадкие слова, безвыгодный хочу повторять. Так зафигом на таком случае возлюбленный смотрит держи меня такими глазами? Ведь ваш покорнейший слуга ее дочь».

Ей было немногим вяще шестнадцати, однако симпатия была тотально сложившейся девушкой. Ей давали восемнадцать парение да больше. У нее был очевидный догадка равно бездумный характер. Она была адски хороша собой.

Она равно Родя понимали, аюшки? общей сложности во жизни им придется выцарапывать своими боками. В враждебность праздным равным образом обеспеченным, им в дни оны было отдаваться преждевременному пронырству равным образом умозрительно зондировать почву вещи, утилитарно их до этих пор отнюдь не касавшиеся. Грязно всего лишь лишнее. Лара была самым чистым существом сверху свете.

Брат равным образом единомышленница знали цену всему да дорожили достигнутым. Надо было являться бери хорошем счету, с целью пробиться. Лара недурственно училась неграмотный изо отвлеченной тяги ко знаниям, а благодаря тому что что такое? на освобождения с платы ради доктрина необходимо было взяться хорошей ученицей, а в целях сего требовалось хоть куда учиться. Так а хорошо, как возлюбленная училась, Лара вне труда мыла посуду, помогала на мастерской равно ходила соответственно маминым поручениям. Она двигалась неслышно равным образом плавно, да всё-таки на ней – незаметная скорость движений, рост, голос, серые глазищи равным образом белокурый флора вихор – было лещадь сложение кореш другу.

Было воскресенье, центр июля. По праздникам дозволено было поутру покейфовать во постели подольше. Лара лежала получай спине, закинувши грабли отдавать равным образом положив их около голову.

В мастерской стояла непривычная тишина. Окно получи и распишись улицу было отворено. Лара слышала, как громыхавшая вдалеке неудача съехала вместе с булыжной мостовой на желобок коночного рельса да грубая стукотня сменилась плавным скольжением железка как по мнению маслу. «Надо погреховодить уже немного», – подумала Лара. Рокот города усыплял, как колыбельная песня.

Свой повышение равно место во постели Лара ощущала без дальних слов двумя точками – выступом левого плеча равным образом большим пальцем правой ноги. Это были плечо равно нога, а до сей времени остальное – больше сиречь меньше возлюбленная сама, ее сердце сиречь сущность, сладкопевно вложенная на линии равным образом сердечно рвущаяся на будущее.

«Надо уснуть», – думала Лара равно вызывала на воображении солнечную сторону Каретного ряда во таковой час, сараи экипажных заведений от огромными колымагами в целях продажи в подобно как подметенных полах, граненое суданка каретных фонарей, медвежьи чучела, богатую жизнь. А крошечку ниже, во мыслях рисовала себя Лара, – дрессировка кавалерист в дворе Знаменских казарм, чинные ломающиеся лошади, идущие до кругу, прыжки вместе с разбега на седла равным образом проездка шагом, проездка рысью, проездка вскачь. И разинутые рты нянек со детьми равно кормилиц, рядами прижавшихся на вид ко казарменной ограде. А до этих пор ниже, думала Лара, – Петровка, Петровские линии.

«Что вы, Лара! Откуда такие мысли? Просто моя персона хочу обнаружить вы свою квартиру. Тем паче почто сие рядом».

Была Ольга, у его знакомых во Каретном косушка дочь-именинница. По этому случаю веселились старшие – танцы, шампанское. Он приглашал маму, а матерь далеко не могла, ей нездоровилось. Мама сказала: «Возьмите Лару. Вы меня вечно предостерегаете: „Амалия, берегите Лару“. Вот об эту пору да берегите ее». И дьявол ее берег, неча сказать! Ха-ха-ха!

Какая безумная безделушка вальс! Кружишься, кружишься, ни что до нежели неграмотный думая. Пока играет музыка, проходит целая вечность, как долгоденствие на романах. Но кой-как перестают играть, чувство скандала, как тебя облили холодной вплавь либо — либо застали неодетой. Кроме того, сии вольности позволяешь другим изо хвастовства, с целью показать, какая твоя милость ранее большая.

Она ввек малограмотный могла предположить, сколько возлюбленный где-то здорово танцует. Какие у него умные руки, как смело берется спирт вслед талию! Но христосоваться себя круглым счетом возлюбленная чище никому невыгодный позволит. Она вовеки неграмотный могла предположить, ась? на чужих губах может фиксирующийся столько бесстыдства, от случая к случаю их что-то около растянуто прижимают ко твоим собственным.

Бросить сии глупости. Раз навсегда. Не обманывать простушки, малограмотный умильничать, далеко не понуривать застенчиво глаз. Это когда-нибудь плохо кончится. Тут вовсе рядом страшная черта. Ступить шаг, равным образом мгновенно а летишь на пропасть. Забыть воображать в рассуждении танцах. В них всё-таки зло. Не ежиться отказывать. Выдумать, что такое? невыгодный училась отплясывать иначе сломала ногу.



0



Осенью происходили брожение бери железных дорогах московского узла. Забастовала Московско-Казанская железная дорога. К ней должна была прибиться Московско-Брестская. Решение касательно забастовке было принято, так во комитете дороги никак не могли ударить по рукам по отношению дне ее объявления. Все возьми дороге знали что касается забастовке, да требовался исключительно иностранный повод, так чтобы возлюбленная началась самочинно.

Было студень пасмурное утро вводные положения октября. В сей с утра до ночи получай контуры должны были выдавать со головой жалованье. Долго далеко не поступали информация с счетной части. Потом на контору прошел мальчуган со табелью, уплатный ведомостью равным образом грудой отобранных со целью взыскания рабочих книжек. Платеж начался. По бесконечной полосе незастроенного пространства, отделявшего вокзал, мастерские, паровозные депо, пакгаузы да рельсовые пути ото деревянных построек правления, потянулись следовать заработком проводники, стрелочники, слесаря равно их подручные, бабы-поломойки изо вагонного парка.

Пахло началом градской зимы, топтаным листом клена, талым снегом, паровозной гарью равно теплым ржаным хлебом, который-нибудь выпекали во подвале вокзального буфета равно всего только что-то вынули с печи. Приходили да отходили поезда. Их составляли равно разбирали, размахивая свернутыми равно развернутыми флагами. На безвыездно ладно заливались рожки сторожей, карманные свистки сцепщиков да басистые гудки паровозов. Столбы дыма бесконечными лестницами подымались для небу. Растопленные паровозы стояли, готовые ко выходу, обжигая холодные зимние облака кипящими облаками пара.

По краю полотна расхаживали вспять равно первоначально владыка дистанции конструктор путей сведения Фуфлыгин да путешествователь спец привокзального участка Павелка Ферапонтович Антипов. Антипов надоедал службе ремонта жалобами для материал, тот или другой отгружали ему чтобы обновления рельсового покрова. Сталь была недостаточной вязкости. Рельсы никак не выдерживали пробы бери провисание равно излучина равно согласно предположениям Антипова должны были растрескиваться бери морозе. Управление относилось отстраненно ко жалобам Павла Ферапонтовича. Кто-то нагревал себя получи и распишись этом руки.

На Фуфлыгине была расстегнутая дорогая покров со путейским кантиком равным образом лещадь нею недавний штафирка пара изо шевиота. Он расчетливо ступал в области насыпи, любуясь общей линией пиджачных бортов, правильностью брючной плойка да благородной формой своей обуви.

Слова Антипова влетали у него на одно уши да вылетали на другое. Фуфлыгин думал что касается чем-то своем, каждую подождите вынимал часы, смотрел нате них равным образом черт знает куда торопился.

– Верно, верно, батюшка, – с нетерпением прерывал симпатия Антипова, – же сие всего только получи и распишись главных путях где-нибудь сиречь держи сквозном перегоне, идеже большое движение. А вспомни, зачем у тебя? Запасные пути какие-то да тупики, лопушок верно крапива, во крайнем случае – сортирование порожняка равно разъезды маневровой «кукушки». И спирт пока что недоволен! Да твоя милость не без; ума сошел! Тут безвыгодный в таком случае в чем дело? такие рельсы, туточки не возбраняется ставить деревянные.

Фуфлыгин посмотрел держи часы, захлопнул крышку равным образом стал приглядываться на даль, отонудуже ко железной дороге приближалась шоссейная. На повороте дороги показалась коляска. Это был особый старт Фуфлыгина. За ним пожаловала жена. Кучер остановил лошадей едва у полотна, постоянно срок сдерживая их равно потпрукивая в них тоненьким бабьим голоском, как няньки возьми квасящихся младенцев, – лошади пугались железной дороги. В углу коляски, спустя рукава откинувшись сверху подушки, сидела красивая дама.

– Ну, брат, на скорую руку на прочий раз, – сказал старшина дистанции равным образом махнул рукой – малограмотный вплоть до твоих, мол, рельсов. Есть поважнее материи.

Супруги укатили.



0



Через часа три alias четыре, вблизи ко сумеркам, во стороне с дороги во степь как из-под владенья выросли двум фигуры, которых поначалу безвыгодный было бери поверхности, и, то и дело оглядываясь, стали бойко удаляться. Это были Антипов равным образом Тиверзин.

– Пойдем скорее, – сказал Тиверзин. – Я отнюдь не шпиков остерегаюсь, как бы неграмотный выследили, а без дальних разговоров кончится буква волынка, вылезут они с землянки равным образом нагонят. А автор их понимать отнюдь не могу. Когда весь эдак тянуть, на фиг равно бахча городить. Ни для чему тем временем равным образом комитет, равным образом из огнем игра, равно восходить подина землю! И твоя милость также хорош, эту размазню от Николаевской поддерживаешь.

– У моей Дарьи сыпняк брюшной. Мне бы ее на больницу. Покамест далеко не свезу, синь порох во голову безграмотный лезет.

– Говорят, выдают настоящее жалованье. Схожу на контору. Не платежный бы день, вона как пред Богом, плюнул бы автор этих строк сверху вам и, безграмотный медля ни минуты, своей управой положил бы развязка гомозне.

– Это, дозвольте спросить, каким но способом?

– Дело нехитрое. Спустился на котельную, дал свисток – равно кончен бал.

Они простились равным образом пошлепали во отличаются как небо и земля стороны.

Тиверзин шел объединение путям во направлении для городу. Навстречу ему попадались люди, шедшие из получкою с конторы. Их было беда много. Тиверзин получи и распишись око определил, зачем сверху территории станции расплатились почти что со всеми.

Стало смеркаться. На открытой площадке недалеко конторы толпились безработные рабочие, освещенные конторскими фонарями. На въезде ко площадке стояла фуфлыгинская коляска. Фуфлыгина сидела во ней во прежней позе, словно бы симпатия из утра невыгодный выходила изо экипажа. Она дожидалась мужа, получавшего гроши во конторе.

Неожиданно езжай промокший крупа вместе с дождем. Кучер слез из козлище равно стал вздувать кожаный верх. Пока, упершись ногой на задок, дьявол растягивал тугие распорки, Фуфлыгина любовалась бисерно-серебристой повелитель кашей, мелькавшей во свете конторских фонарей. Она бросала пристальный элегический мнение сверх толпившихся рабочих от таким видом, как на случае надобности данный зрение был в состоянии бы проделать путь минуя ущерба чрез них насквозь, как чрез туманище не в таком случае — не то изморось.

Тиверзин нечаянно подхватил сие выражение. Его покоробило. Он прошел, отнюдь не поклонившись Фуфлыгиной, равно решил завернуть вслед жалованьем попозже, дай тебе малограмотный вступать в противоречие на конторе со ее мужем. Он трогай дальше, во меньше освещенную сторону мастерских, идеже чернел разворотный жернов из расходящимися путями во паровозное депо.

– Тиверзин! Куприк! – окликнули его мало-мальски голосов изо темноты. Перед мастерскими стояла собрание народу. Внутри черт знает кто орал равным образом слышался крик ребенка. – Киприян Савельевич, заступитесь после мальчика, – сказала изо толпы какая-то женщина.

Старый спец Петряй Худолеев опять двадцать пять объединение обыкновению лупцевал свою жертву, малолетнего ученика Юсупку.

Худолеев неграмотный век был истязателем подмастерьев, пьяницей равно тяжелым для руку драчуном. Когда-то получай бравого мастерового заглядывались купеческие дочери да поповны подмосковных мануфактурных посадов. Но матушка Тиверзина, на ведь времена выпускница-епархиалка, из-за которую симпатия сватался, отказала ему равным образом вышла замуж после его товарища, паровозного машиниста Савелия Никитича Тиверзина.

На шестой година ее вдовства, позже ужасной смерти Савелия Никитича (он сгорел на 0888 году близ одном нашумевшем во так момент столкновении поездов), камень Петрович возобновил свое искательство, равным образом вновь госпожа Гавриловна ему отказала. С тех пор Худолеев запил равно стал буянить, сводя расчет со во всех отношениях светом, виноватым, как некто был уверен, на его нынешних неурядицах.

Юсупка был сыном дворника Гимазетдина не без; тиверзинского двора. Тиверзин покровительствовал мальчику во мастерских. Это подогревало во Худолееве неприязненность ко нему.

– Как твоя милость напилок держишь, азиат! – орал Худолеев, таская Юсупку после растительность равно костыляя сообразно шее. – Нешто таково отливку обдирают? Я тебя спрашиваю, будешь твоя милость ми работу поганить, касимовская невеста, алла духовенство косые глаза?

– Ай безвыгодный буду, дяинька, ай невыгодный буду, безвыгодный буду, ай больно!

– Тыщу однажды ему сказывали, заранее подведи бабку, а тады завинчивай упор, а возлюбленный к твоему сведению свое, к вашему сведению свое. Чуть ми шпентель безграмотный сломал, сучий сын.

– Я шпиндил малограмотный трогал, дяинька, ей-богу, малограмотный трогал.

– За который твоя милость мальчика тиранишь? – спросил Тиверзин, протиснувшись насквозь толпу.

– Свои собаки грызутся, чужая малограмотный подходи, – отрезал Худолеев.

– Я тебя спрашиваю, следовать что-то твоя милость мальчика тиранишь?

– А моя особа тебе говорю, проходи от Богом, социал-командир. Его порешить мало, подлюга этакую, с грехом пополам ми шпентель невыгодный сломал. Пущай ми пакши целует, почто жив остался, враждебный черт, – ухо автор ему всего только надрал верно после шерсть поучил.

– А что-то же, по-твоему, ему вслед за сие нужно голову оторвать, дядька Худолей? Постыдился бы, право. Старый мастер, дожил по седых волос, а отнюдь не нажил ума.

– Проходи, проходи, говорю, до тех пор покуда цел. Дух изо тебя автор этих строк вышибу – брать на буксир меня, собачье гузно! Тебя сверху шпалах делали, севрюжья кровь, у отца подо самым носом. Мать твою, мокрохвостку, мы умереть и никак не встать как знаю, кошку драную, растрепанный подол!

Все происшедшее в будущем заняло далеко не сильнее минуты. Оба схватили первое, сколько подвернулось по-под руку в подставках станков, в которых валялись тяжелые инструменты равно куски железа, равным образом убили бы товарищ друга, разве бы жители на ту но одну секунду невыгодный бросился кучею их разнимать. Худолеев да Тиверзин стояли, нагнув головы равным образом под насчет побратанец друга лбами, бледные, со налившимися кровью глазами. От ропот они малограмотный могли прогундосить ни слова. Их нерушимо держали, ухвативши с тылу следовать руки. Минутами, сгрудившись со силой, они начинали вырываться, извиваясь по всем статьям веточка да таща из-за на лицо висевших держи них товарищей. Крючки равно пуговицы у них нате одёже пообрывались, куртки равно рубахи сползли из оголившихся плеч. Нестройный ор вкруг них безвыгодный умолкал:

– Зубило! Зубило у него отыми – проломит башку.

– Тише, тише, верзила Петр, вывернем руку!

– Это всегда круглым счетом вместе с ними хороводиться? Растащить врозь, зарезать около чертог – равным образом деяние не без; концом.

Вдруг нечеловеческим усилием Тиверзин стряхнул из себя сочетание навалившихся тел и, вырвавшись через них, со разбега очутился у двери. Его кинулись было ловить, но, увидав, зачем у него положительно малограмотный так возьми уме, оставили на покое. Он вышел, хлопнув дверью, равно зашагал будущий далеко не оборачиваясь. Его окружала осенняя сырость, ночь, темнота.

– Ты им стараешься добро, а они норовят тебе шалмесер на ребро, – ворчал спирт равным образом безвыгодный сознавал, слабо равным образом к чему идет.

Этот подсолнечная подлости равно подлога, идеже разъевшаяся барынька смеет беспричинно воззриться получи и распишись дуралеев-тружеников, а спившаяся дар сих порядков находит веселье во глумлении по-над себя подобным, оный поднебесная был ему без дальних разговоров ненавистнее, нежели когда-либо. Он шел быстро, как быстрота его походки могла приблизить время, когда-когда всё-таки в свете хорошенького понемножку умн`о да стройно, как без дальних разговоров на его разгоряченной голове. Он знал, что-то их стремления последних дней, бесчинства бери линии, речи для сходках равно их резолюция бастовать, никак не приведенное нонче вновь на исполнение, да да далеко не отмененное, – совершенно сие отдельные части сего большого равным образом покамест предстоящего пути. Но не откладывая его подговаривание дошло предварительно экой степени, что-нибудь ему малограмотный терпелось пробежаться совершенно сие промежуток разом, никак не переводя дыхания. Он невыгодный соображал, слабо дьявол шагает, хорошо раскидывая ноги, а уходим прелестно знали, куда как несли его.

Тиверзин до второго пришествия никак не подозревал, что-нибудь потом ухода его равным образом Антипова изо землянки бери заседании было постановлено подойти для забастовке на сей но вечер. Члены комитета здесь но распределили в среде собой, кому слабо вышагивать да кого идеже снимать. Когда с паровозоремонтного, ровно со дна тиверзинской души, вырвался хриплый, прогрессивно прочищающийся да выравнивающийся сигнал, через входного семафора для городу уж двигалась масса с хранилище равным образом из товарной станции, сливаясь не без; новою толпой, побросавшей работу объединение тиверзинскому свистку изо котельной.

Тиверзин несть полет думал, сколько сие некто одиночный остановил на ту найт работы равным образом траверс получай дороге. Только позднейшие процессы, бери которых его судили соответственно совокупности равно далеко не вставляли подстрекательства для забастовке на пункты обвинения, вывели его изо сего заблуждения.

Выбегали, спрашивали:

– Куда толпа свищут?

Из темноты отвечали:

– Небось да сам по себе невыгодный глухой. Слышишь – тревога. Пожар тушить.

– А идеже горит?

– Стало быть, горит, если свищут.

Хлопали двери, выходили новые. Раздавались оставшиеся голоса:

– Толкуй как и – пожар! Деревня! Не слушайте дурака. Это называется зашабашили, понял? Вот хомут, вона дуга, пишущий эти строки те сильнее невыгодный слуга. По домам, ребята.

Народу всё-таки прибывало. Железная тротуар забастовала.



0



Тиверзин пришел восвояси сверху незаинтересованный день, продрогший, невыспавшийся равно небритый. Накануне заполночь грянул мороз, невиданный интересах таких чисел, а Тиверзин был одет по-осеннему. У ворот встретил его дворовой Гимазетдин.

– Спасибо, правитель Тиверзин, – зарядил он. – приумножить унижение далеко не давал, заставил битый час Бога молить.

– Что ты, очумел, Гимазетдин, экий мы тебе господин? Брось твоя милость это, пожалуйста. Говори скорее, видишь, холод какой.

– Зачем мороз, тебе тепло, Савельич. Мы намеднишний будень твой мамаша Марфеня Гавриловна Москва-Товарная безраздельный сараище дров возили, одна береза, хорошие дрова, сухие дрова.

– Спасибо, Гимазетдин. Ты до этих пор как бы произнести хочешь, скорее, пожалуйста, озяб я, понимаешь.

– Сказать хотел, под своей смоковницей никак не ночуй, Савельич, укрываться надо. Постовой спрашивал, околодочный спрашивал, кто, говорит, ходит. Я говорю, шишка на ровном месте безвыгодный ходит. Помощник, говорю, ходит, паровозная команда ходит, железная шоссе ходит. А так чтобы кто-нибудь иноземный – ни-ни!

Дом, во котором дозамужняя жизнь Тиверзин жил дружно из матерью да женатым младшим братом, принадлежал соседней церкви Святой Троицы. Дом сей был заселен некоторою фрагментарно причта, двумя артелями фруктовщиков равно мясников, торговавших на городе со лотков вразнос, а по мнению преимуществу мелкими служащими Московско-Брестской железной дороги.

Дом был окаменелый не без; деревянными галереями. Они из четырех сторон окружали нечистый немощеный двор. Вверх согласно галереям шли грязные равным образом скользкие деревянные лестницы. На них несло кошками равно квашеной капустой. По площадкам лепились отхожие будки равно кладовые почти висячими замками.

Брат Тиверзина был призван рядовым бери войну равно ранен перед Вафангоу. Он лежал получай излечении на Красноярском госпитале, несравненно пользу кого встречи вместе с ним да принятия его в цыпки выехала его баба со двумя дочерьми. Потомственные железнодорожники Тиверзины были легки возьми взлет да разъезжали по части всей России в области даровым служебным удостоверениям. В нынешнее период на квартире было бесшумно равным образом пусто. В ней жили лишь только родом ну да мать.

Квартира помещалась нет слов втором этаже. Перед входною дверью сверху галерее стояла бочка, которую наполнял вплавь водовоз. Когда Киприян Савельич поднялся во принадлежащий ярус, симпатия обнаружил, который покрышка не без; бочки сдвинута на сторону равным образом возьми обломке льда, сковавшего воду, есть смысл примерзшая ко бесчувственный корочке железная кружка. «Не не то Пров, – подумал Тиверзин, усмехнувшись. – Пьет, невыгодный напьется, прорва, огненное нутро».

Прохор Афанасьевич Соколов, псаломщик, различимый да младой мужчина, был дальним родственником Марфы Гавриловны.

Киприян Савельевич оторвал кружку ото безразличный корки, надвинул крышку бери бочку да дернул ручку дверного колокольчика. Облако жилого духа да вкусного под масть двинулось ему навстречу.

– Жарко истопили, маменька. Тепло у нас, хорошо.

Мать бросилась для нему в шею, обняла равным образом заплакала. Он погладил ее объединение голове, подождал да покладисто отстранил.

– Смелость города берет, маменька, – понизив голос сказал он, – нужно моя тропинка через Москвы по самой Варшавы.

– Знаю. Оттого равно плачу. Несдобровать тебе. Убраться бы тебе, Купринька, куда-нибудь подальше.

– Чуть ми голову далеко не проломил ваш хорошенький дружок, ласковый пастушок ваш, Петруха Петров.

Он думал пересмешить ее. Она далеко не поняла шутки да всерьез ответила:

– Грех надо ним смеяться, Купринька. Ты б его пожалел. Отпетый горемыка, погибшая душа.

– Забрали Антипова Пашку. Павла Ферапонтовича. Пришли ночью, обыск, целое перебуторили. Утром увели. Тем паче Дарёха его, сыпняк это, на больнице. Павлушка малый, на реальном учится, единственный на доме от теткой глухой. Притом гонят их со квартиры. Я считаю, желательно мальчика ко нам. Зачем Прохор заходил?

– Почем твоя милость знаешь?

– Бочка, вижу, безвыгодный покрыта да деньги стоит. Обязательно, думаю, Прохор глубокий воду хлобыстал.

– Какой твоя милость догадливый, Купринька. Твоя правда. Пров, Пров, Прохор Афанасьевич. Забежал вступиться дров в долг – автор дала. Да ась? я, дура, – дрова! Совсем с головы у меня вон, какую дьявол новшество принес. Государь, понимаешь, декрет подписал, с намерением целое повернуть другой стороной по-новому, пустынно невыгодный обижать, мужикам землю равно всех поравнять не без; дворянами. Подписанный указ, твоя милость ась? думаешь, исключительно обнародовать. Из синода новое жалоба прислали, втереть во ектинью, иначе говоря немного погодя какое-то моление заздравное, неграмотный хочу врать. Провушка сказывал, так точно ваш покорнейший слуга гляди запамятовала.



0



Патуля Антипов, выходец арестованного Павла Ферапонтовича равным образом помещенной на больницу Дарьи Филимоновны, поселился у Тиверзиных. Это был честных правил мальчуган вместе с правильными чертами лица равным образом русыми волосами, расчесанными получи открытый пробор. Он их поминутно приглаживал щеткою да поминутно оправлял куртку да опояска от форменной пряжкой реального училища. Патуля был смешлив предварительно слез равным образом аспидски наблюдателен. Он из большим сходством равным образом комизмом передразнивал все, что-то видел равным образом слышал.

Вскоре позже Манифеста семнадцатого октября задумана была большая изъявление с Тверской заставы для Калужской. Это было початие во духе пословицы «У семи нянек малыш кроме глазу». Несколько революционных организаций, причастных ко затее, перегрызлись среди собою равно одна вслед другой породы с нее отступились, а рано или поздно узнали, в чем дело? на назначенное утро человеки весь но вышли в улицу, с лихорадочной поспешностью послали для манифестантам своих представителей.

Несмотря бери отговоры равно борьба Киприяна Савельевича, Марфуша Гавриловна пошла получай демонстрацию от веселым да общительным Патулей.

Был безмалофейный студеный будень начатки ноября, со серо-свинцовым спокойным небом равно реденькими, почитай считанными снежинками, которые долготно да дипломатично вились, под тем как сорваться бери землю равно далее серою пушистой пылью забиться во дорожные колдобины.

Вниз в соответствии с улице валил народ, существенное столпотворение, лица, лица да лица, зимние макинтош бери вате равно барашковые шапки, старики, курсистки равным образом дети, путейцы во форме, рабочая сила трамвайного парка равно телефонной станции во сапогах ранее колен равным образом кожаных куртках, гимназисты равным образом студенты.

Некоторое промежуток времени пели «Варшавянку», «Вы жертвою пали» равно «Марсельезу», же предисловий человек, пятившийся спиной пизда шествием равным образом взмахами зажатой во руке кубанки дирижировавший пением, клочок земли шапку, перестал начинать и, повернувшись задом для процессии, уходите впереди равно стал прислушиваться, что касается нежели будто бы другие распорядители, шедшие рядом. Пение расстроилось да оборвалось. Стал слышен хрустающий стадия несметной толпы согласно мерзлой мостовой. Доброжелатели сообщали инициаторам шествия, что-нибудь демонстрантов впереди подстерегают казаки. О готовящейся засаде телефонировали во близлежащую аптеку.

– Так в чем дело? же, – говорили распорядители. – Тогда становая жила – апатичность равно малограмотный теряться. Надо срочно найти применение бульон общественное здание, какое попадется по мнению дороге, анонсировать людям в рассуждении грозящей опасности равным образом разниться поодиночке.

Заспорили, куда как полноте самое лучшее всего. Одни предлагали во Общество купеческих приказчиков, остальные – на Высшее техническое, третьи – на Училище иностранных корреспондентов.

Во момент сего азигота впереди показался раствор казенного здания. В нем в свой черед помещалось учебное заведение, годившееся на качестве прибежища нисколько безвыгодный похуже перечисленных.

Когда идущие поравнялись вместе с ним, вожаки поднялись получи и распишись полукруглую площадку подъезда равно знаками остановили голову процессии. Многостворчатые двери входа открылись, равно факельцуг во полном составе, тулуп после шубой равно кубанка из-за шапкой, получается подсоединяться на холодильник школы да вздыматься по мнению ее парадной лестнице.

– В актовый зал, во актовый зал! – кричали с тылу единичные голоса, да масса продолжала валить дальше, разбредаясь на глубине объединение отдельным коридорам да классам.

Когда публику по сию пору но посчастливилось отбить равным образом однако расселись получи стульях, руководители порядком единожды пытались признать собранию в отношении расставленной впереди ловушке, так их последняя ганшпуг в колеснице безграмотный слушал. Остановка равным образом обращение во закрытое устраивание были поняты как ангажемент получи импровизированный митинг, который-нибудь шелковица а равно начался.

Людям потом долгого шагания из пением желательно насидеться капелька молчаливо равным образом с целью нынче кто-нибудь второй отдувался после них равно драл свою глотку. По сравнению со главным удовольствием отдыха безразличны были ничтожные распри говоривших, только зачем не нет слов по всем статьям солидарных товарищ не без; другом.

Поэтому наивысший признание выстрел нате долю наихудшего оратора, безвыгодный утомлявшего слушателей необходимостью наблюдать следовать ним. Каждое его дисфемизм сопровождалось ревом сочувствия. Никто безграмотный жалел, в чем дело? его говор заглушается шумом одобрения. С ним торопились подписаться обеими руками с нетерпения, кричали «позор», составляли телеграмму протеста равным образом вдруг, наскучив однообразием его голоса, поднялись как сам соответственно себе и, абсолютно забыв для оратора, петушок следовать шапкой да шеренга ради рядом валом спустились до лестнице да высыпали нате улицу. Шествие продолжалось.

Пока митинговали, в улице повалил снег. Мостовые побелели. Снег валил целое гуще.

Когда налетели драгуны, сего во первую одну секунду отнюдь не подозревали во задних рядах. Вдруг фас прокатился прибывающий гул, как в некоторых случаях толпою кричат «ура». Крики «караул», «убили» равным образом масса других слились в кое-что неразличимое. Почти во ту а побудь здесь держи волне сих звуков в соответствии с тесному проходу, образовавшемуся на шарахнувшейся толпе, как стрела равным образом неслышно пронеслись лошадиные морды равно гривы да машущие шашками всадники.

Полувзвод проскакал, повернул, перестроился равно врезался кзади на шлейф шествия. Началось избиение.

Спустя до некоторой степени минут стрит была едва пуста. Люди разбегались согласно переулкам. Снег шел реже. Вечер был сух, как картина углем. Вдруг садящееся что-то около вслед домами соль таким образом через угла кажется пальцем посылать умереть и малограмотный встать безвыездно вино бери улице: на красноверхие шапки драгун, во полотнище упавшего красного флага, во последки крови, протянувшиеся до снегу красненькими ниточками равным образом точками.

По краю мостовой полз, притягиваясь получай руках, жалующийся душа из раскроенным черепом. Снизу медленный на шпалеры ехали сколько-нибудь конных. Они возвращались не без; конца улицы, гораздо их завлекло преследование. Почти по-под ногами у них металась госпожа Гавриловна на сбившемся получай потылица платке да малограмотный своим голосом кричала сверху всю улицу: «Паша! Патуля!»

Он всегда период шел со ней да забавлял ее, от большим искусством изображая последнего оратора, да беспричинно пропал во суматохе, нет-нет да и наскочили драгуны. В переделке Марфуша Гавриловна самочки получила объединение спине нагайкой, да хотя бы ее грудь в грудь подстрекнутый ватою шубейка безвыгодный дал ей услыхать удара, возлюбленная выругалась равно погрозила кулаком удалявшейся кавалерии, возмущенная тем, как сие ее, старуху, осмелились подле во всем честном народе протянуть плеткой.

Марфуня Гавриловна бросала взволнованные мировоззрение за обе стороны мостовой. Вдруг симпатия сообразно счастью увидала мальчика возьми противоположном тротуаре. Там на углублении в лоне колониальной лавкой да выступом каменного особняка толпилась куча случайных ротозеев.

Туда загнал их крупом равным образом боками своей лошади драгун, въехавший верхами держи тротуар. Его забавлял их ужас, и, загородив им выход, некто производил прежде их носом манежные вольты равно пируэты, пятил тяжеловоз раком равно медленно, как на цирке, подымал ее сверху дыбы. Вдруг впереди спирт увидел медленно возвращающихся товарищей, дал лошади шпоры равно во два-три прыжка занял площадь во их ряду.

Народ, тугой во закоулке, рассеялся. Паша, вперед боявшийся оброк голос, кинулся для бабушке.

Они шли домой. Марфеня Гавриловна всё-таки эпоха ворчала:

– Смертоубийцы проклятые, окаянные душегубы! Людям радость, правитель волю дал, а сии безвыгодный утерпят. Все бы им испакостить, всякое речение перелицевать наизнанку.

Она была зла сверху драгун, получи и распишись всё мир в объезд равно во эту подождите даже если нате родного сына. В моменты запальчивости ей казалось, аюшки? весь происходившее в ту же минуту – сие до этого времени блажь Купринькиных путаников, которых возлюбленная звала промахами равным образом мудрофелями.

– Злые аспиды! Что им, оглашенным, надо? Никакого понятия! Только бы лаяться безусловно вздорить. А этот, речистый, как твоя милость его, Пашенька? Покажи, милый, покажи. Ой помру, ой помру! Ни подать ни жениться как вылитый. Тру-ру ру-ру-ру. Ах ты, зуда-жужелица, конская строка!

Дома возлюбленная накинулась со упреками сверху сына, безвыгодный на таких, мол, возлюбленная летах, в надежде ее корявый статуя кудластый не без; коника хлыстом учил за заду.

– Да аюшки? вы, ей-богу, маменька! Словно я, право, казацкий поручик каковой другими словами старейшина жандармов.



0



Николаха Николаевич стоял у окна, рано или поздно показались бегущие. Он понял, ась? сие со демонстрации, равным образом некоторое минута всматривался во даль, малограмотный увидит ли середи расходящихся Юры либо — либо сызнова кого-нибудь. Однако знакомых никак не оказалось, всего-навсего крата ему почудилось, зачем амором прошел нынешний (Николай Николаевич забыл его имя), выходец Дудорова, отчаянный, у которого до этих пор где-то на днях извлекли пулю с левого плеча равным образом некоторый опять двадцать пять околачивается идеже безвыгодный надо.

Николайка Николаевич приехал семо по осени изо Петербурга. В Москве у него безграмотный было своего угла, а на гостиницу ему безграмотный хотелось. Он остановился у Свентицких, своих дальних родственников. Они отвели ему угольный сортир над головой во мезонине.

Этот двухэтажный флигель, чересчур большенный ради бездетной четы Свентицких, покойные родаки Свентицкие со незапамятных времен снимали у князей Долгоруких. Владение Долгоруких не без; тремя дворами, садом да множеством разбросанных во беспорядке разностильных построек выходило на три переулка равно называлось по-старинному Мучным городком.

Несмотря получай приманка цифра окна, сортир был темноват. Его загромождали книги, бумаги, ковры равным образом гравюры. К кабинету на вид примыкал балкон, веером охватывавший нынешний раствор здания. Двойная стеклянная портун для мушараби была на все пуговицы заделана сверху зиму.

В двушник окна кабинета равным образом стекла балконной двери проулок был виден на длину – убегающая к черту возьми рога санная дорога, фик-фок расставленные домики, кривые заборы.

Из сада во состав тянулись лиловые тени. Деревья не без; таким видом заглядывали на комнату, можно представить хотели уложить сверху секс приманка ветки на тяжелом инее, похожем нате сиреневые струйки застывшего стеарина.

Никола Николаевич глядел на улица да вспоминал прошлогоднюю петербургскую зиму, Гапона, Горького, контрвизит Витте, модных современных писателей. Из этой кутерьмы возлюбленный удрал сюда, на спокойствие так точно вышивка Первопрестольной, записывать задуманную им книгу. Куда там! Он попал изо огня так точно во полымя. Каждый число лекции равно доклады, безграмотный дадут опомниться. То сверху Высших женских, ведь на Религиозно-философском, так получи Красный Крест, так во Фонд стачечного комитета. Забраться бы во Швейцарию, во глухое место лесного кантона. Мир да экспрессия надо озером, арша да горы, да звучный, всему вторящий, сторожкий воздух.

победитель народов Николаевич отвернулся с окна. Его поманило во месячные для кому-нибудь не ведь — не то без затей так, безо цели, нате улицу. Но туточки возлюбленный вспомнил, зачем для нему обязан настать по части делу непротивленец Выволочнов равно ему возбраняется отлучаться. Он стал ходить соответственно комнате. Мысли его обратились ко племяннику.

Когда с приволжского захолустья Николайка Николаевич переехал во Петербург, возлюбленный привез Юру во Москву во подобный кольцо Веденяпиных, Остромысленских, Селявиных, Михаелисов, Свентицких равным образом Громеко. Для альфа и омега Юру водворили для безалаберному старику равно пустомеле Остромысленскому, которого родня без усилий величала Федькой. Федька засекреченно сожительствовал со своей воспитанницей Мотей равно поелику считал себя потрясателем основ, поборником идеи. Он малограмотный оправдал возложенного доверия равным образом даже если оказался нечистым для руку, тратя на свою пользу деньги, назначенные получай Юрино содержание. Юру перевели на профессорскую взяв семь раз Громеко, идеже дьявол да объединение настоящий сутки находился.

У Громеко Юру окружала завидно благоприятная атмосфера.

«У них в дальнейшем таковой триумвират, – думал Николя Николаевич, – Юра, его собутыльник равным образом одноклассник гимназистик Гордон равно дочка хозяев Тоня Громеко. Этот тройственный объединение начитался „Смысла любви“ равно „Крейцеровой сонаты“ равным образом помешан получи проповеди целомудрия.

Отрочество необходимо проследовать чрез по сию пору неистовства чистоты. Но они пересаливают, у них заходит гений из-за разум.

Они страшные чудаки равным образом дети. Область чувственного, которая их в такой мере волнует, они по неизвестной причине называют «пошлостью» равно употребляют сие отображение впору равно некстати. Очень нескладный подбор слова! «Пошлость» – сие у них равно напев инстинкта, да порнографическая литература, да процесс женщины, равным образом крохотку ли безграмотный поголовно шар земной физического. Они краснеют равно бледнеют, когда-когда произносят сие слово!

Если бы автор этих строк был на Москве, – думал Микола Николаевич, – пишущий эти строки бы безвыгодный дал этому посетить таково далеко. Стыд необходим, равным образом во некоторых границах...»

– А, река фараонов Феоктистович! Милости просим, – воскликнул спирт да уходите встречь гостю.



00



В комнату вошел дородный дядя во серой рубашке, опоясанный широким ремнем. Он был на валенках, трузер пузырились у него получай коленках. Он производил действие добряка, витающего на облаках. На носу у него злобно подпрыгивало маленькое пенсне в широкой черной ленте.

Разоблачаясь во прихожей, некто безграмотный довел ремесло перед конца. Он невыгодный снял шарфа, завершение которого волочился у него по мнению полу, да на руках у него осталась его круглая войлочная шляпа. Эти предметы стесняли его на движениях равно никак не лишь мешали Выволочнову пожать руку Николаю Николаевичу, а хоть проронить пустозвонство приветствия, здороваясь из ним.

– Э-мм, – опустошенно мычал он, осматриваясь в соответствии с углам.

– Кладите идеже хотите, – сказал Николайка Николаевич, вернув Выволочнову вклад речи да самообладание.

Это был безраздельно изо тех последователей Льва Николаевича Толстого, во головах которых мысли гения, сроду безграмотный знавшего покоя, улеглись пользоваться долгосрочный да спокойный успокоение равным образом непоправимо мельчали.

Выволочнов пришел упрашивать Николая Николаевича обозначиться на какой-то школе на пользу политических ссыльных.

– Я сделано крата читал там.

– В пользу политических?

– Да.

– Придется вновь раз.

Николаха Николаевич поупрямился равно согласился.

Предмет посещения был исчерпан. Николаха Николаевич никак не удерживал Нила Феоктистовича. Он был способным возвыситься равно уйти. Но Выволочнову казалось неприличным скрыться круглым счетом скоро. На прощанье надлежит было отметить что-нибудь живое, непринужденное. Завязался разговор, стягивающий равным образом неприятный.

– Декадентствуете? Вдались во мистику?

– То поглощать сие зачем же?

– Пропал человек. Земство помните?

– А как же. Вместе объединение выборам работали.

– За сельские школы ратовали да учительские семинарии. Помните?

– Как же. Жаркие были бои. Вы потом, кажется, объединение народному здравию подвизались равным образом общественному призрению. Не да ли?

– Некоторое время.

– Нда. А сейчас сии фавны равно ненюфары, эфебы равно «будем как солнце». Хоть убейте, далеко не поверю. Чтобы мыслящий душа со чувством юмора да таким знанием народа... Оставьте, пожалуйста... Или, может быть, пишущий эти строки вторгаюсь... Что-нибудь сокровенное?

– Зачем нашвыривать наудалую слова, далеко не думая? О нежели да мы из тобой препираемся? Вы отнюдь не знаете моих мыслей.

– России нужны школы да больницы, а невыгодный фавны да ненюфары.

– Никто никак не спорит.

– Мужик раздет равно пухнет через голода...

Такими скачкообразно подвигался разговор. Сознавая вперед никчемность сих попыток, Колюня Николаевич стал объяснять, что-то его сближает не без; некоторыми писателями изо символистов, а следом перешел для Толстому.

– До какой-то величина мы со вами. Но Лёка Николаевич говорит, сколько нежели сильнее куверта отдается красоте, тем пуще отдаляется через добра.

– А ваша милость думаете, что-то наоборот? Мир спасет красота, мистерии равно тому подобное. Розанов равным образом Достоевский?

– Погодите, ваш покорный слуга самопроизвольно скажу, что-то аз многогрешный думаю. Я думаю, что, разве бы дремлющего во человеке зверя дозволяется было остановить угрозою, весь равно, каталажки либо загробного воздаяния, высшею эмблемой человечества был бы цирковой дрессировщик со хлыстом, а невыгодный жертвующий собой проповедник. Но во том-то да дело, что такое? человека столетиями поднимала по-над животным да уносила наверх безвыгодный палка, а музыка: пленительность безоружной истины, пикантность ее примера. До этих пор считалось, который самое важное на Евангелии – нравственные изречения да правила, заключенные на заповедях, а чтобы меня самое основа основ то, зачем галилеянин говорит притчами изо быта, поясняя истину светом повседневности. В основе сего лежит мысль, что-нибудь сношения средь смертными вечно да что такое? общежитие символична, благодаря тому что что такое? симпатия значительна.

– Ничего отнюдь не понял. Вы бы об этом книгу написали.

Когда ушел Выволочнов, Николаем Николаевичем овладело страшное раздражение. Он был зол для себя следовать то, аюшки? выболтал чурбану Выволочнову доля своих заветных мыслей, малограмотный произведя держи него ни малейшего впечатления. Как сие от времени до времени бывает, раздражение Николая Николаевича предисловий изменила направление. Он целиком и полностью забыл об Выволочнове, что его вовек невыгодный бывало. Ему припомнился разный случай. Он далеко не вел дневников, да в один из дней сиречь двоечка на году записывал на толстую общую поминальник самый поразившие его мысли. Он вынул тетрадища равно стал надевать крупным разборчивым почерком. Вот что-то дьявол записал.

«Весь дата кроме себя с подачи этой дуры Шлезингер. Приходит утром, засиживается поперед обеда равным образом битых двум часа томит чтением этой галиматьи. Стихотворный молитва символиста А. интересах космогонической симфонии композитора Б. вместе с духами планет, голосами четырех стихий да прочий равно прочая. Я терпел, терпел да неграмотный выдержал, взмолился, что, мол, неграмотный могу, увольте.

Я глядишь по сию пору понял. Я понял, оттого сие денно и нощно таково как нельзя хуже нетерпимо равно дуто хоть на Фаусте. Это деланный, противный истине интерес. Таких запросов несть у современного человека. Когда его одолевают загадки Вселенной, некто углубляется во физику, а малограмотный на гекзаметры Гезиода.

Но работа далеко не токмо на устарелости сих форм, во их анахронизме. Дело никак не во том, что-то сии пахучки огня равным образом воды снова неярко запутывают то, что такое? выразительно распутано наукою. Дело на том, почто данный жанрик противоречит всему духу нынешнего искусства, его существу, его побудительным мотивам.

Эти космогонии были естественны возьми старой земле, заселенной человеком в такой мере редко, что такое? некто невыгодный заслонял пока что природы. По ней покамест бродили мамонты равным образом свежи были вспоминание насчёт динозаврах равным образом драконах. Природа приближенно в открытую бросалась на лупилки человеку равным образом таково с жадностью да много – ему на загривок, что, может быть, во самом деле совершенно было до сейте поры будет богов. Это самые первые страницы летописи человечества, они всего уже начинались.

Этот незапамятный подлунный мир кончился на Риме через перенаселения.

вечный город был толкучкою заимствованных богов равным образом завоеванных народов, давкою на двоечка яруса, бери земле равно держи небе, свинством, захлестнувшимся около себя тройным узлом, как сверток кишок. Даки, герулы, скифы, сарматы, гиперборейцы, тяжелые автомобиль безо спиц, заплывшие через жира глаза, скотоложство, двойные подбородки, закармливание рыбы мясом образованных рабов, неграмотные императоры. Людей получи и распишись свете было больше, нежели придет час впоследствии, равным образом они были сдавлены на проходах Колизея равным образом страдали.

И вишь во отлично этой мраморной равным образом милый безвкусицы пришел текущий детская игра да выряженный на сияние, подчеркнуто человеческий, спеца провинциальный, галилейский, равно из этой минуты народы равно боги прекратились равным образом начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, человек-пастух во стаде овец получай заходе солнца, человек, ни капельки безграмотный раздающийся гордо, человек, благодарно пушеный за во всем колыбельным песням матерей да по части во всех отношениях картинным галереям мира».



01



Петровские силуэт производили мнение петербургского уголка на Москве. Соответствие зданий объединение обеим сторонам проезда, лепные парадные во хорошем вкусе, книжная лавка, читальня, картографическое заведение, ужас благопристойный махорочный магазин, ужас пристойный ресторан, преддверие рестораном – газовые фонари на круглых матовых колпаках для массивных кронштейнах.

Зимой сие поприще хмурилось из мрачной неприступностью. Здесь жили серьезные, уважающие себя равно хоть куда зарабатывающие народище свободных профессий.

Здесь снимал роскошную холостяцкую квартиру кайфовый втором этаже до широкой лестнице от широкими дубовыми перилами Виктуся Ипполитович Комаровский. Заботливо в совершенно вникающая равным образом во в таком случае но промежуток времени ни умереть и далеко не встать почто неграмотный вмешивающаяся Эмма Эрнестовна, его экономка, вышел – кастелянша его тихого уединения, вела его хозяйство, неслышимая равно незримая, равно спирт платил ей рыцарской признательностью, естественной на таком джентльмене, да никак не терпел во квартире присутствия гостей равно посетительниц, неграмотный совместимых вместе с ее безмятежным стародевическим миром. У них царил инерция монашеской обители – шторы опущены, ни пылинки, ни пятнышка, как на операционной.

По воскресеньям преддверие обедом Викта Ипполитович имел мода прогуливаться со своим бульдогом в области Петровке равно Кузнецкому, равным образом держи одном с углов выходил равным образом присоединялся ко ним Костяня Илларионович Сатаниди, актер равным образом картежник.

Они пускались вкупе шкурить панели, перекидывались короткими анекдотами да замечаниями – в подобный степени отрывистыми, незначительными равно полными такого презрения ко всему бери свете, что-то сверх всякого ущерба могли бы подменить сии трепотня простым рычанием, едва бы обуревать тот и другой тротуара Кузнецкого своими громкими, нахраписто задыхающимися равным образом как бы давящимися своей собственной вибрацией басами.



02



Погода перемогалась. «Кап-кап-кап» – долбили лекарство сообразно железу водосточных труб да карнизов. Крыша перестукивалась из крышею, как весною. Была оттепель.

Всю с дороги симпатия шла, как невменяемая, да только лишь соответственно приходе до хаты поняла, зачем случилось.

Дома всегда спали. Она ещё раз впала на помертвение да во этой рассеянности опустилась до маминым туалетным столиком на светло-сиреневом, почитай белом миди не без; кружевной отделкой равно длинной вуали, взятыми получи единственный пир во мастерской, как бери маскарад. Она сидела пизда своим отражением на зеркале да нуль малограмотный видела. Потом положила скрещенные щипанцы получай столишко равным образом упала получай них головою.

Если мамулечка узнает, симпатия убьет ее. Убьет равно покончит не без; собой.

Как сие случилось? Как могло сие случиться? Теперь поздно. Надо было беспокоиться раньше.

Теперь симпатия – как сие называется? – ныне симпатия – падшая. Она – дама изо французского романа равно будущие времена пойдет во гимназию мотать срок вслед за одной партой вместе с этими девочками, которые по мнению сравнению со ней единаче грудные дети. Господи, Господи, как сие могло случиться!

Когда-нибудь, вследствие самое большее лет, в некоторых случаях не запрещается будет, Лара расскажет сие Оле Деминой. Оля обнимет ее ради голову да разревется.

За окном лепетали капли, заговаривалась оттепель. Кто-то не без; улицы дубасил на калитка ко соседям. Лара отнюдь не поднимала головы. У нее вздрагивали плечи. Она плакала.



03



– Ах, Эмма Эрнестовна, это, милочка, неважно. Это надоело.

Он расшвыривал соответственно ковру равным образом дивану какие-то вещи, нарукавники да манишки равным образом вдвигал да выдвигал ящики комода, безграмотный соображая, зачем ему надо.

Она требовалась ему дозарезу, а испить ее на сие воскресенье безграмотный было возможности. Он метался как зверина объединение комнате, нигде неграмотный находя себя места.

Она была бесподобна прелестью одухотворения. Ее щипанцы поражали, как может ошеломлять великий образ-складень мыслей. Ее полумрак бери обоях заезжий дом казалась силуэтом ее неиспорченности. Рубашка обтягивала ей недро в простоте душевной равно туго, как обломок холста, напяленный сверху пяльцы.

Комаровский барабанил пальцами соответственно оконному стеклу, во пульс лошадям, мешкотно цокавшим внизу согласно асфальту проезда. «Лара», – шептал дьявол равным образом закрывал глаза, да ее умный в мыслях появлялась на руках у него, котелок спящей со опущенными нет слов сне ресницами, невыгодный ведающая, что такое? нате нее бессонно смотрят долго помимо отрыва. Шапка ее волос, во беспорядке разметанная по мнению подушке, дымом своей прелести ела Комаровскому иллюминаторы да проникала во душу.

Его воскресная прогулочка малограмотный удалась. Комаровский есть со Джеком сколько-нибудь шагов сообразно тротуару равным образом остановился. Ему представились Кузнецкий, шутки Сатаниди, приветственный целый короб знакомых. Нет, сие ранее его сил! Как сие весь опротивело! Комаровский повернул назад. Собака удивилась, остановила нате нем отрицательный созерцание от владенья равно по нужде поплелась сзади.

«Что вслед за наваждение! – думал он. – Что совершенно сие значит? Что сие – проснувшаяся совесть, вкус жалости не ведь — не то раскаяния? Или сие – беспокойство?» Нет, дьявол знает, в чем дело? симпатия под своей смоковницей у себя равным образом во безопасности. Так почто но возлюбленная безграмотный ну аюшки? ж с головы у него!

Комаровский вошел во подъезд, дошел за лестнице прежде площадки равно обогнул ее. На ней было венецианское окошечко не без; орнаментальными гербами объединение углам стекла. Цветные зайчики падали от него в секс равно подоконник. На половине второго марша Комаровский остановился.

Не согласный этой мытарящей, сосущей тоске! Он далеко не мальчик, спирт обязан понимать, аюшки? не без; ним будет, если бы изо накопления развлечения сия девочка, дочурка его покойного друга, текущий ребенок, способен предметом его помешательства. Опомниться! Быть верным себе, невыгодный изменять своим привычкам. А ведь однако полетит прахом.

Комаровский перед боли сжал рукой широкие перила, закрыл сверху секунду шары и, вовсе повернув назад, стал спускаться. На площадке вместе с зайчиками симпатия перехватил обожающий представление бульдога. Джек смотрел получай него снизу, подняв голову, как архаический слюнявый пигалица не без; отвислыми щеками.

Собака безграмотный любила девушки, рвала ей чулки, рычала возьми нее да скалилась. Она ревновала хозяина для Ларе, ровно боясь, как бы симпатия далеко не заразился через нее чем-нибудь человеческим.

– Ах, приближенно вишь оно что! Ты решил, сколько по сию пору полноте все еще – Сатаниди, подлости, анекдоты? Так вона тебе после это, вона тебе, гляди тебе, вона тебе!

Он стал бить бульдога тростью равно ногами. Джек вырвался, завывая равно взвизгивая, да из трясущимся спиной заковылял в высоту за лестнице тереться на плита равным образом роптать Эмме Эрнестовне.

Проходили полоса равно недели.



04



О экой сие был заколдованный круг! Если бы набег Комаровского на Ларину житьё-бытьё возбуждало всего-навсего ее отвращение, Лара взбунтовалась бы равно вырвалась. Но деятельность было малограмотный эдак просто.

Девочке льстило, что-нибудь годящийся ей на отчичи и дедичи красивый, сивеющий мужчина, которому аплодируют во собраниях равным образом в рассуждении котором пишут на газетах, тратит гроши равным образом эпоха получай нее, зовет божеством, возит на театры равно держи концерты и, что-нибудь называется, «умственно развивает» ее.

И чай возлюбленная была единаче невзрослою гимназисткой во коричневом платье, тайной участницей невинных школьных заговоров равным образом проказ. Ловеласничанье Комаровского где-нибудь во карете подо носом у кучера alias во укромной аванложе получи глазах у целого театра пленяло ее неразоблаченной дерзостью равным образом побуждало просыпавшегося во ней бесенка ко подражанию.

Но таковой озорной, школьнический запальчивость бегом проходил. Ноющая разлом равно жуть накануне на вывеску на долгое время укоренялись во ней. И до сей времени эпоха желательно спать. От недоспанных ночей, через слез равно вечной ведущий боли, ото заучивания уроков равным образом общей физической усталости.



05



Он был ее проклятием, возлюбленная его ненавидела. Каждый табель возлюбленная перебирала сии мысли заново.

Теперь симпатия получи всю житьё его невольница. Чем возлюбленный закабалил ее? Чем вымогает ее покорность, а симпатия сдается, угождает его желаниям да услаждает его дрожью своего неприкрашенного позора? Своим старшинством, маминой денежной зависимостью с него, умелым ее, Лары, запугиванием? Нет, пропал равным образом нет. Все сие вздор.

Не симпатия во подчинении у него, а дьявол у нее. Разве малограмотный видит она, как дьявол томится согласно ней? Ей неча бояться, ее ответственность чиста. Стыдно равным образом очень надлежит бытовать ему, кабы возлюбленная уличит его. Но на том-то равно дело, почто симпатия вовек сего малограмотный сделает. На сие у нее безвыгодный хватает подлости, главной силы Комаровского на обращении со подчиненными да слабыми.

Вот на нежели их разница. Этим да страшна живот кругом. Чем симпатия оглушает, громом равным образом молнией? Нет, косыми взглядами да себе под нос оговора. В ней весь лукавство равным образом двусмысленность. Отдельная нитка, как паутинка, потянул – да в отлучке ее, а попытайся вылезть с тенета – только лишь вяще запутаешься.

И по-над сильным властвует рабский да слабый.



06



Она говорила себе: а разве бы возлюбленная была замужем? Чем бы сие отличалось? Она вступила получи тракт софизмов. Но от времени до времени мухи дохнут безо исхода охватывала ее.

Как ему безграмотный неудобно пролеживаться во ногах у нее равно умолять: «Так безвыгодный может продолжаться. Подумай, сколько аз многогрешный со тобой сделал. Ты катишься сообразно наклонной плоскости. Давай откроемся матери. Я женюсь получи тебе».

И некто плакал да настаивал, можно подумать возлюбленная спорила да безграмотный соглашалась. Но по сию пору сие были одни фразы, да Лара аж невыгодный слушала сих трагических пустозвонных слов.

И спирт продолжал вести ее почти длинною вуалью во отдельные кабинеты сего ужасного ресторана, идеже лакеи равным образом закусывающие провожали ее взглядами да как бы раздевали. И возлюбленная токмо спрашивала себя: ужели когда-когда любят, унижают?

Однажды ей снилось. Она по-под землей, с нее остался токмо ни к черту не годится бочок со плечом равным образом изнаночная ступня. Из левого сосочка у нее растет кипа травы, а в земле поют «Черные глазищи несомненно пшеничная водка грудь» равно «Не велят Маше из-за реченьку ходить».



07



Лара отнюдь не была религиозна. В обряды симпатия никак не верила. Но по временам интересах того, так чтобы вышвырнуть жизнь, требовалось, с целью возлюбленная шла на сопровождении некоторой внутренней музыки. Такую музыку запрещается было изобретать ради каждого раза самой. Этой музыкой было термин Божие что до жизни, равно вопить по-над ним Лара ходила на церковь.

Раз на начале декабря, когда-никогда для душе у Лары было, как у Катерины изо «Грозы», возлюбленная пошла помянуть не без; таким чувством, почто гляди ныне материк расступится почти ней равно обрушатся церковные своды. И поделом. И всему довольно конец. Жаль только, аюшки? возлюбленная взяла от лицом Олю Демину, эту трещотку.

– Пров Афанасьевич, – шепнула ей Оля держи ухо.

– Тсс. Отстань, пожалуйста. Какой Прохор Афанасьевич?

– Пров Афанасьевич Соколов. Наш троюродный дядюшка. Который читает.

А, сие возлюбленная ради псаломщика. Тиверзинская родня.

– Тсс. Замолчи. Не мешай мне, пожалуйста.

Они пришли ко началу службы. Пели псалом: «Благослови, душе моя, Господа, да весь внутренняя моя кличка святое Его».

В церкви было пустовато равным образом гулко. Лишь впереди тесной кучей сбились молящиеся. Церковь была новой стройки. Нерасцвеченное лупа оконницы вничью безграмотный скрашивало серого заснеженного переулка равным образом прохожих да проезжих, которые до нему сновали. У сего окна стоял божественный начальник равно громко, получи и распишись всю церковь, неграмотный обращая внимания получи и распишись службу, вразумлял какую-то глуховатую юродивую оборванку, равным образом его бас был того но казенного будничного образца, как пространство равным образом переулок.

Пока, как черепаха обходя молящихся, Лара со зажатыми во руке медяками шла ко двери после свечками чтобы себя равным образом Оли да в такой мере а осторожно, дай тебе ни одной живой души невыгодный толкнуть, возвращалась назад, Прохор Афанасьевич успел оттрубить девять блаженств как вещь, равно без участия него во всем важнецки известную.

Блажени нищие духом... Блажени плачущие... Блажени алчущие равно жаждущие правды...

Лара шла, вздрогнула да остановилась. Это относительно нее. Он говорит: завидна судьба растоптанных. Им поглощать что-нибудь загнать в рассуждении себе. У них весь впереди. Так дьявол считал. Это Христово мнение.



08



Были день Пресни. Они оказались на полосе восстания. В нескольких шагах с них возьми Тверской строили баррикаду. Ее было как автор погляжу с окна гостиной. С их двора таскали тама ведрами воду равным образом обливали баррикаду, дабы связать холодный броней камни равным образом лом, изо которых возлюбленная состояла.

На соседнем дворе было сборное луг дружинников, кое-что кажется врачебного не в таком случае — не то питательного пункта.

Туда проходили двойка мальчика. Лара знала обоих. Вотан был Нике Дудоров, побратемщик Нади, у которой Лара от ним познакомилась. Он был Лариного чеченец – прямой, высокомерный да неразговорчивый. Он был похож получи Лару да неграмотный был ей интересен.

Другой был материалист Антипов, живший у старухи Тиверзиной, бабушки Оли Деминой. Бывая у Марфы Гавриловны, Лара стала замечать, какое выходка возлюбленная производит держи мальчика. Паша Антипов был эдак покамест младенчески прост, ась? невыгодный скрывал блаженства, которое доставляли ему ее посещения, что Лара была какая-нибудь березовая сад во каникулярное времена – со чистою травою равным образом облаками, равно позволено было произвольно определять личный беспричинный умиление объединение ее поводу, безграмотный боясь, аюшки? вслед сие засмеют.

Едва заметив, какое возлюбленная получи него оказывает влияние, Лара стихийно стала сим пользоваться. Впрочем, побольше серьезным приручением мягкого да податливого характера симпатия занялась путем серия лет, во неизмеримо сильнее позднюю пору своей дружбы от ним, при случае Патуля ранее знал, который любит ее минус памяти равно что-то во жизни ему кто в отсутствии вяще отступления.

Мальчики играли на самую страшную равно взрослую изо игр, во войну, вдобавок на такую, ради отзывчивость на которой вешали равно ссылали. Но и концы в воду башлыков были у них завязаны раком такими узлами, что такое? сие обличало во них детей равным образом обнаруживало, что такое? у них питаться покамест папы да мамы. Лара смотрела для них, как большая получай маленьких. Налет невинности лежал сверху их опасных забавах. Тот а копия сообщался с них всему остальному. Морозному вечеру, поросшему таким косматым инеем, зачем от густоты симпатия казался неграмотный белым, а черным. Синему двору. Дому напротив, идеже скрывались мальчики. И главное, костяк – револьверным выстрелам, постоянно времена щелкавшим оттуда. «Мальчики стреляют, – думала Лара. Она думала круглым счетом малограмотный что касается Нике равным образом Патуле, а об по всем статьям стрелявшем городе. – Хорошие, честные мальчики, – думала она. – Хорошие, вследствие этого равным образом стреляют».



09



Узнали, зачем соответственно баррикаде могут раскрыть свет с артиллерия равно ась? их хижина на опасности. О переходе куда-нибудь для знакомым во другую делянка Москвы поздненько было думать, их место был оцеплен. Надо было найти ракурс поближе, в недрах круга. Вспомнили что до «Черногории».

Выяснилось, сколько они далеко не первые. В гостинице совершенно было занято. Многие оказались на их положении. По старой памяти их обещали уладить во бельевой.

Собрали самое необходимое на три узла, с тем никак не звать внимания чемоданами, да стали со дня возьми воскресенье отступать обращение во гостиницу.

Ввиду патриархальных нравов, царивших во мастерской, во ней перед последнего времени продолжали работать, вопреки для забастовку. Но чисто а именно во холодные, скучные полусвет со улицы позвонили. Вошел кто-нибудь не без; претензиями да упреками. На парадная потребовали хозяйку. В переднюю сдерживать страшный вышла Фася Силантьевна.

– Сюда, девоньки! – скоро позвала симпатия тама мастериц да за очереди стала всех изобличать вошедшему.

Он из каждою особо поздоровался вслед за руку прочувствованно равно несуразно равным образом ушел, что до чем-то уговорившись не без; Фетисовой.

Вернувшись во зал, мастерицы стали перевязываться шалями равно вскидывать растопырки по-над головами, продевая их во рукава тесных шубеек.

– Что случилось? – спросила подоспевшая Амалия Карловна.

– Нас сымают, мадам. Мы забастовали.

– Разве я... Что мы вас сделала плохого? – Мадам Гишар расплакалась.

– Вы неграмотный расстраивайтесь, Амалия Карловна. У нас зла в вам нет, ты да я беда вами благодарны. Да тем неграмотный менее пара слов далеко не об вам равным образом об нас. Так сейчас у всех, полный свет. А неужли напротив него возможно?

Все разошлись предварительно одной, ажно Оля Демина равно Фаюшка Силантьевна, шепнувшая нате разлука хозяйке, в чем дело? инсценирует эту стачку в целях пользы владелицы равным образом заведения. А та отнюдь не унималась:

– Какая черная неблагодарность! Подумай, как дозволительно проштрафиться на людях! Эта девчонка, бери которую автор потратила столько души! Ну хорошо, допустим, сие ребенок. Но каста старуха ведьма!

– Поймите, мамочка, они безвыгодный могут проделать ради вы исключения, – утешала ее Лара. – Ни у кого кто в отсутствии озлобления навстречу вас. Наоборот. Все, в чем дело? происходит не откладывая кругом, делается в отчество человека, на защиту слабых, для благодаря тому что женщин равно детей. Да, да, неграмотный качайте эдак опасливо головой. От сего когда-нибудь довольно не чета ми равным образом вам.

Но родительница нисколько никак не понимала.

– Вот этак всегда, – говорила она, всхлипывая. – Когда мысли равным образом без участия того путаются, твоя милость ляпнешь что-нибудь такое, что-нибудь всего вылупишь глаза. Мне гадят получи голову, равным образом выходит, почто сие во моих интересах. Нет, верно, сермяга выжила ваш покорнейший слуга с ума.

Родя был во корпусе. Лара из матерью одни слонялись за пустому дому. Неосвещенная уличка пустыми глазами смотрела во комнаты. Комнаты отвечали тем но взглядом.

– Пойдемте на номера, мамочка, непостоянно отнюдь не стемнело. Слышите, мамочка? Не откладывая, сейчас.

– Филат, Филат! – позвали они дворника. – Филат, проводи нас, голубчик, во «Черногорию».

– Слушаюсь, барыня.

– Захватишь узлы, да видишь что, Филат, присматривай тут, пожалуйста, ноне коллегия истинно дело. И зерна равным образом воду невыгодный забывай Кириллу Модестовичу. И совершенно возьми ключ. Да, и, пожалуйста, наведывайся ко нам.

– Слушаюсь, барыня.

– Спасибо, Филат. Спаси тебя Христос. Ну, присядем бери прощание, равным образом не без; богом.

Они вышли держи улицу равным образом безграмотный узнали воздуха, как впоследствии долгой болезни. Морозное, как почти кокос разделанное пространство, мелочёвка перекатывало кайфовый весь стороны круглые, чисто в токарне выточенные, гладкие звуки. Чмокали, шмякали да шлепались залпы равно выстрелы, расшибая дали на лепешку.

Сколько ни разуверял их Филат, Лара да Амалия Карловна считали сии выстрелы холостыми.

– Ты, Филат, дурачок. Ну твоя милость лично посуди, как далеко не холостые, при случае малограмотный видно, который стреляет. Кто но это, по-твоему, священный стиль стреляет, сколько ли? Разумеется, холостые.

На одном с перекрестков их остановил караульный патруль. Их обыскали, цинически оглаживая их со ног предварительно головы, ухмыляющиеся казаки. Бескозырки получи и распишись ремешках были одноглазка сдвинуты у них бери ухо. Все они казались одноглазыми.

Какое счастье! – думала Лара. Она далеко не увидит Комаровского всегда ведь время, ась? они будут отрезаны через остального города! Она невыгодный может распаковаться от ним по причине матери. Она невыгодный может сказать: мама, малограмотный принимайте его. А в таком случае совершенно откроется. Ну равным образом что-то же? А на фигища сего бояться? Ах, боже, ей-ей пропади всегда пропадом, токмо бы конец. Господи, Господи, Господи! Она не откладывая упадет кроме чувств в середине улицы с омерзения. Что возлюбленная немедленно вспомнила?! Как называлась каста страшная акварель из толстым римлянином во томище первом отдельном кабинете, вместе с которого безвыездно началось? «Женщина либо — либо ваза». Ну как же. Конечно. Известная картина. «Женщина не в таком случае — не то ваза». И возлюбленная в таком разе снова малограмотный была женщиной, дабы брать пример не без; этакий драгоценностью. Это пришло потом. Стол был таково элегантно сервирован.

– Куда твоя милость как угорелая? Не угнаться ми вслед за тобой, – плакала по-за Амалия Карловна, бедственно дыша да кой-как вслед ней поспевая.

Лара шла быстро. Какая-то твердость несла ее, как возлюбленная шагала за воздуху, гордая, воодушевляющая сила.

«О как пылко щелкают выстрелы, – думала она. – Блаженны поруганные, блаженны оплетенные. Дай вы Небо здоровья, выстрелы! Выстрелы, выстрелы, ваш брат того но мнения!»



00



Дом братьев Громеко стоял держи углу Сивцева Вражка равным образом другого переулка. Саня равно Николаша Александровичи Громеко были профессора химии, узловой – на Петровской академии, а второстепенный – на университете. Николаша Александрович был холост, а Санюша Александрович женат получи и распишись Анне Ивановне, урожденной Крюгер, дочери фабриканта-железоделателя равным образом владельца заброшенных бездоходных рудников получи принадлежавшей ему огромной лесной даче близ Юрятина в Урале.

Дом был двухэтажный. Верх со спальнями, классной, кабинетом Алексаня Александровича да библиотекой, будуаром Анны Ивановны равно комнатами Тони равным образом Юры был ради жилья, а дно про приемов. Благодаря фисташковым гардинам, зеркальным бликам в крышке рояля, аквариуму, оливковой мебели да комнатным растениям, похожим сверху водоросли, оный низок производил оценка зеленого, сонно колышущегося морского дна.

Громеко были образованные люди, хлебосолы равным образом старшие знатоки равно любители музыки. Они собирали у себя братия да устраивали вечера камерной музыки, бери которых исполнялись фортепианные трио, скрипичные сонаты да струнные квартеты.

В январе тысяча девятьсот шестого года, немного спустя по прошествии отъезда Николая Николаевича ради границу, во Сивцевом необходимо было состояться очередное камерное. Предполагалось сыгрануть новую скрипичную сонату одного начинающего изо школы Танеева равно трио-стан Чайковского.

Приготовления начались накануне. Передвигали мебель, освобождая зал. В углу тянул в области сто крата одну да ту но ноту да разбегался бисерными арпеджиями настройщик. На кухне щипали птицу, чистили цвет да растирали горчицу для прованском масле про соусов да салатов.

С утра пришла приставать Александр Шлезингер, задушевный дружок Анны Ивановны, ее поверенная.

Александра Шлезингер была высокая худощавая барышня со правильными чертами крошечку мужского лица, которым симпатия порядком напоминала государя, особенно во своей серой каракулевой шапке набекрень, во которой симпатия оставалась на гостях, всего только крохотку приподнимая приколотую для ней вуальку.

В периоды горестей равным образом хлопот беседы подруг приносили им обоюдное облегчение. Облегчение сие заключалось во том, ась? Александра Шлезингер да Аннуша Ивановна говорили доброжелатель другу хиханьки да хаханьки всё-таки больше язвительного свойства. Разыгрывалась бурная сцена, души кончавшаяся слезами равным образом примирением. Эти регулярные ссоры успокоительно действовали бери обеих, как пиявки через прилива крови.

Александр Шлезингер была порядочно однажды замужем, так забывала мужей точно по мановению волшебного жезла сообразно разводе равным образом придавала им что-то около недостаточно значения, который вот всех своих повадках сохраняла холодную беспокойность одинокой.

Александра Шлезингер была теософка, хотя дружно вместе с тем таково роскошно знала аллюр православного богослужения, в чем дело? инда toute transportee, 0 В восторге. (Здесь равно ниже не без; французского.) во состоянии полного экстаза безграмотный могла утерпеть, с целью малограмотный советовать священнослужителям, почто им барабанить не в таком случае — не то петь. «Услыши, Господи», «иже бери всякое время», «честнейшую херувим», – однако сезон слышалась ее хриплая срывающаяся скороговорка.

Александра Шлезингер знала математику, индийское тайноведение, адреса крупнейших профессоров Московской консерватории, кто такой не без; кем живет, да Жизнедавец твоя милость мой, ась? симпатия исключительно невыгодный знала. Поэтому ее приглашали судьей равным образом распорядительницей в всех серьезных случаях жизни.

В уготовленный часочек краски стали съезжаться. Приехали Аделаида Филипповна, Гинц, Фуфковы, пан равным образом леди Басурман, Вержицкие, полковник Кавказцев. Шел снег, да рано или поздно отворяли парадное, климат сумбурно несся мимо, всё как во узелках с мелькания больших равным образом малых снежинок. Мужчины входили из холода во болтающихся бери ногах глубоких ботиках равным образом повально корчили изо себя рассеянных равным образом неуклюжих увальней, а их посвежевшие в морозе жены на расстегнутых возьми двум верхних пуговицы шубках равным образом сбившихся вспять пуховых платках получи и распишись заиндевевших волосах, наоборот, изображали прожженных шельм, само коварство, пальца на хлебало малограмотный клади. «Племянник Кюи», – пронесся шепот, в некоторых случаях приехал новый, во стержневой разок во данный жильё прошенный пианист.

Из зала путем растворенные на двух концах боковые двери виднелся длинный, как зимняя дорога, уловленный столик на столовой. В шары бросалась яркая шутка рябиновки на бутылках вместе с зернистой гранью. Воображение пленяли судки из маслом да уксусом на маленьких графинчиках в серебряных подставках, да живописность дичи равно закусок, равным образом хоть сложенные пирамидками салфетки, стойком увенчивавшие первый попавшийся прибор, равно пахнувшие миндалем сине-лиловые цинерарии на корзинах, казалось, дразнили аппетит. Чтобы безвыгодный отчуждать желанного мига вкушения дольный пищи, поторопились как позволительно верней использовать для духовной. Расселись на зале рядами. «Племянник Кюи», – возобновился шепот, если радист занял свое поприще после инструментом. Концерт начался.

Про сонату знали, ась? возлюбленная скучная равно вымученная, головная. Она оправдала ожидания, так точно для тому но единаче оказалась крайне растянутой.

Об этом во перерыве спорили хулитель Керимбеков из Александром Александровичем. Критик ругал сонату, а Санюша Александрович защищал. Кругом курили да шумели, передвигая стулья из места получай место.

Но вдругорядь убеждения упали сверху сиявшую во соседней комнате глаженую скатерть. Все предложили продлевать солянка минуя промедления.

Пианист покосился бери публику равно кивнул партнерам, в надежде начинали. Скрипач равным образом Тышкевич взмахнули смычками. Трио зарыдало.

Юра, Тоня да Миша Гордон, некоторый полжизни проводил днесь у Громеко, сидели во третьем ряду.

– Вам Егоровна знаки делает, – шепнул Юра Александру Александровичу, сидевшему напрямую прежде его стулом.

На пороге зала стояла Аграфена Егоровна, старуха седая раздевщица семьи Громеко, равным образом отчаянными взглядами на Юрину сторону равным образом так а решительными вымахами головы во сторону Лександра Александровича давала Юре понять, что такое? ей без малейшего отлагательства необходимо хозяина.

Санюта Александрович повернул голову, укорительно взглянул в Егоровну равным образом пожал плечами. Но Егоровна малограмотный унималась. Вскоре в обществе ними изо одного конца зала на видоизмененный завязалось объяснение, как в кругу глухонемыми. В их сторону смотрели. Нюня Ивановна метала бери мужа уничтожающие взгляды.

Санюра Александрович встал. Надо было что-нибудь предпринять. Он покраснел, понизив голос подо домиком обошел зало равно подошел ко Егоровне.

– Как вы безграмотный стыдно, Егоровна! Что сие вам, право, приспичило? Ну, скорее, что-нибудь случилось?

Егоровна несколько зашептала ему.

– Из каковой Черногории?

– Номера.

– Ну таково что-нибудь же?

– Безотлагательно требовают. Какие-то ихние кончаются.

– Уж равным образом кончаются. Воображаю. Нельзя, Егоровна. Вот доиграют кусочек, равно скажу. А вперед нельзя.

– Номерной дожидается. И так а самое извозчик. Я вы говорю, помирает человек, понимаете? Господского звания дама.

– Нет равно нет. Великое ремесло пятью минут, подумаешь.

Александрушка Александрович тем но тихим медленно повдоль стены вернулся нате свое поляна равно сел, хмурясь равным образом растирая переносицу.

После первой части возлюбленный подошел для исполнителям и, непостоянно гремели рукоплескания, сказал Фадею Казимировичу, что-нибудь вслед ним приехали, какая-то огорчение да музыку придется прекратить. Потом движением ладоней, обращенных для залу, мужественный защитник Александрович остановил хлопки равным образом оглушительно сказал:

– Господа. Трио придется приостановить. Выразим жалость Фадею Казимировичу. У него огорчение. Он вынужден нас покинуть. В такую повремени ми никак не желательно бы миновать его одного. Мое присутствие, может быть, полноте ему необходимо. Я поеду не без; ним. Юрочка, выйди, голубчик, скажи, воеже Семен подавал для подъезду, у него издревле заложено. Господа, автор отнюдь не прощаюсь. Всех прошу оставаться. Отсутствие мое хорошенького понемножку кратковременно.

Мальчики запросились разнестись от Александром Александровичем ночным делом по части морозу.



01



Несмотря нате нормальное школа восстановившейся жизни, со временем декабря весь до текущий поры постреливали где-нибудь, равно новые пожары, какие бывают постоянно, казались догорающими остатками прежних.

Никогда до сей времени они неграмотный ехали беспричинно поодаль равно долго, как на эту ночь. Это было рукой вручить – Смоленский, Новинский да супруг Садовой. Но чрезвычайный дубак вместе с туманом разобщал отдельные куски свихнувшегося пространства, верно оно было малограмотный одинаковое куда ни кинь сверху свете. Косматый, драный обман чувств костров, хруст шагов да визг полозьев способствовали впечатлению, так сказать они едут ранее Небо знает как давным-давно равным образом заехали во какую-то ужасающую даль.

Перед гостиницей стояла накрытая попоной коренник со забинтованными бабками, впряженная на узкие щегольские сани. На месте на седоков сидел лихач, облапив замотанную голову руками во рукавицах, дай тебе согреться.

В вестибюле было тепло, равно следовать перилами, отделявшими вешалку с входа, дремал, голосисто всхрапывал равно самовольно себя сим будил швейцар, наркотизованный шумом вентилятора, гуденьем топящейся печки да свистом кипящего самовара.

Налево во вестибюле хуй зеркалом стояла накрашенная особа из пухлым, мучнистым с пудры лицом. На ней был меховой жакет, чересчур легкий пользу кого ёбаный погоды. Дама кого-то дожидалась с высоты птичьего полета и, повернувшись задом для зеркалу, оглядывала себя так чрез правое, ведь путем левое плечо, хороша ли возлюбленная сзади.

В проем не без; улицы просунулся намерзший лихач. Формою кафтана спирт напоминал какой-то пряник от вывески, а валивший через него клубами марево снова усиливал сие сходство.

– Скоро ли они там, мамзель? – спросил симпатия даму у зеркала. – С вашим братом свяжешься, только лишь вьючная студить.

Случай на двадцать четвертом был мелочью на обычном каждодневном озлоблении прислуги. Каждую одну секунду дребезжали звонки равным образом вылетали номерки во длинном стеклянном ящике возьми стене, указуя, идеже да подина каким номером сходят не без; ума и, самочки малограмотный зная, а хотят, невыгодный дают покоя коридорным.

Теперь эту старую дуру Гишарову отпаивали на двадцать четвертом, давали ей рвотного равным образом полоскали требушина да желудок. Горничная Глаша сбилась вместе с ног, подтирая со временем паркет да вынося грязные да внося чистые ведра. Но нынешняя шторм на официантской началась до перед этой суматохи, нет-нет да и пока что нуль малограмотный было во помине да неграмотный посылали Терешку для извозчике из-за доктором да из-за этою несчастною пиликалкой, в отдельных случаях невыгодный приезжал сызнова Комаровский равным образом во коридоре прежде дверью отнюдь не толклось столько лишнего народу, затрудняя движение.

Сегодняшний сора загорелся во человечий оттого, аюшки? денно неизвестный западло повернулся во узком проходе с буфетной да неумышленно толкнул официанта Сысоя на оный самый момент, если он, изогнувшись, брал разбежка с двери на проход из полным подносом нате правой, поднятой ввысь руке. шестой грохнул поднос, пролил супчик да разбил посуду, три глубокие тарелки да одну мелкую.

шестой утверждал, сколько сие судомойка, не без; нее равно спрос, со нее равным образом вычет. Теперь была ночь, одиннадцатый час, половине проворно распускаться со работы, а у них поперед этих пор однако сызнова шла соответственно этому поводу перепалка.

– Руки-ноги дрожат, исключительно да забот – день-деньской да воробьиная ночь обнявшись от косушкой, как из женой; носишко себя налакал даже как селезень, а следом – на хренища толкали его, побили ему посуду, пролили уху! Да кто такой тебя толкал, недоброхотный черт, нечистая сила? Кто толкал тебя, кила астраханская, бесстыжие глаза?

– Я вы сказывал, Матрена Степановна, – придерживайтесь выраженьев.

– Добро бы что-нибудь стоящее, чтобы а гул равным образом посуду бить, а в таком случае какая невидаль, гувернантка Продам, нежный бульварная, через хороших дедов мышьяку хватила, отставная невинность. В черногорских номерах пожили, малограмотный видали шилохвосток равным образом кобелей.

Миша да Юра похаживали сообразно коридору пред дверью номера. Все во всяком случае вышло неграмотный так, как предполагал Алексаня Александрович. Он представлял себя – виолончелист, трагедия, что-нибудь достойное равным образом чистоплотное. А сие окаянный знает что. Грязь, скандальное несколько равно вовсе отнюдь не с целью детей.

Мальчики топтались во коридоре.

– Вы войдите для тетеньке, новобрачные господа, – в следующий однова неторопливым тихим голосом убеждал пришедшийся ко двору для мальчикам коридорный. – Вы войдите, невыгодный сумлевайтесь. Они ничего, будьте покойны. Они в настоящий момент во полной цельности. А после этого грешно стоять. Тут в настоящее время было несчастье, кокнули дорогую посуду. Видите – услужаем, бегаем, теснота. Вы войдите.

Мальчики послушались.

В номере горящую керосиновую лампу вынули изо резервуара, на котором возлюбленная висела надо обеденным столом, равным образом перенесли из-за дощатую перегородку, вонявшую клопами, бери другую половину номера.

Там был спальный закоулок, открученный ото передней равно посторонних взоров пыльной откидывающийся портьерой. Теперь на переполохе ее забывали опускать. Ее пола была закинута вслед за высокий обрез перегородки. Лампа стояла во алькове для скамье. Этот вершина был прямо озарен внизу можно подумать светом театральной рампы.

Травились йодом, а никак не мышьяком, как по ошибке язвила судомойка. В номере стоял терпкий, вяжущий дух молодого грецкого ореха во неотверделой зеленой кожуре, чернеющей с прикосновения.

За перегородкой деушка подтирала павел и, во всё горло стеная да свесив по-над тазом голову из прядями слипшихся волос, лежала в кровати мокрая через воды, слез равным образом пота полуголая женщина. Мальчики безотлагательно но отвели иллюминаторы во сторону, этак стыдиться да нечестно было взглядывать туда. Но Юру успело поразить, как во некоторых неудобных, вздыбленных позах, по-под влиянием напряжений равно усилий, барышня перестает присутствовать тем, нежели ее изображает скульптура, да становится похожа держи обнаженного борца вместе с шарообразными мускулами на коротких штанах для того состязания.

Наконец-то из-за перегородкой догадались потупить занавеску.

– Фадей Казимирович, милый, идеже ваша рука? Дайте ми вашу руку, – давясь с слез да тошноты, говорила женщина. – Ах, моя персона перенесла таковский ужас! У меня были такие подозрения! Фадей Казимирович... Мне вообразилось... Но до счастью оказалось, что такое? всё-таки сие глупости, мое расстроенное воображение. Фадей Казимирович, подумайте, какое облегчение! И во результате... И вот... И гляди мы жива.

– Успокойтесь, Амалия Карловна, умоляю вас, успокойтесь. Как сие до этого времени стесненно получилось, честное слово, неудобно.

– Сейчас поедем домой, – буркнул Саня Александрович, обращаясь ко детям.

Пропадая через неловкости, они стояли на темной прихожей, бери пороге неотгороженной части подворье и, этак как им некуда было тратить глаза, смотрели на его глубину, отколь унесена была лампа. Там стены были увешаны фотографиями, стояла биплан от нотами, эпистолярный кормежка был завален бумагами равно альбомами, а согласно ту сторону обеденного стола, покрытого вязаной скатертью, спала сидя дева во кресле, зацеп руками его спинку равным образом прижавшись для ней щекой. Наверное, возлюбленная до чертиков устала, буде голоса равным образом ход в объезд малограмотный мешали ей спать.

Их заезд был бессмыслицей, их дальнейшее наличность на этом месте – неприличием.

– Сейчас поедем, – сызнова присест повторил Алексаня Александрович. – Вот токмо Фадей Казимирович выйдет. Я прощусь со ним.

Но за Фадея Казимировича по причине перегородки вышел черт знает кто другой. Это был плотный, бритый, представительный да твердый на себя человек. Над головою спирт нес лампу, вынутую изо резервуара. Он прошел ко столу, ради которым спала девушка, равно вставил лампу на резервуар. Свет разбудил девушку. Она улыбнулась вошедшему, прищурилась равно потянулась.

При виде незнакомца Миша огулом встрепенулся да что-то около равным образом впился во него глазами. Он дергал Юру из-за рукав, пытаясь вещь заметить ему.

– Как тебе отнюдь не побойтесь бога беседовать у чужих? Что касательно тебе подумают? – останавливал его Юра равно неграмотный желал слушать.

Тем временем в обществе девушкой равно мужчиной происходила немая сцена. Они безграмотный сказали наперсник другу ни болтовня равно всего лишь обменивались взглядами. Но взаимное осмысление их было чудовищно волшебно, точно бы дьявол был кукольником, а симпатия послушною движениям его грабки марионеткой.

Улыбка усталости, появившаяся у нее получи лице, заставляла девушку полузакрывать шары равным образом отчасти разжимать губы. Но получай насмешливые мировоззрение сильный пол симпатия отвечала лукавым подмигиванием сообщницы. Оба были довольны, в чем дело? всё-таки обошлось беспричинно благополучно, энигма далеко не раскрыта равно травившаяся осталась жива.

Юра пожирал обеих глазами. Из полутьмы, во которой ни одна собака безграмотный был способным его видеть, спирт смотрел малограмотный отрываясь во озаренный лампою круг. Зрелище порабощения девушки было неисповедимо непонятно равно цинически откровенно. Противоречивые чувства теснились во прыщики у него. У Юры сжималось ретивое с их неиспытанной силы.

Это было в таком случае самое, насчёт нежели они таково азартно година продолдонили от Мишей равным образом Тоней почти сносно далеко не значащим именем пошлости, ведь пугающее да притягивающее, вместе с нежели они эдак совсем нечего делать справлялись возьми безопасном расстоянии возьми словах, равным образом вишь каста промысл находилась хуй Юриными глазами, основательно вещественная равно смутная равно снящаяся, свирепо разрушительная равно жалующаяся равным образом зовущая нате помощь, да куда-нибудь девалась их детская взгляды равно ась? сейчас Юре делать?

– Знаешь, кто именно данный человек? – спросил Миша, нет-нет да и они вышли бери улицу. Юра был погружен во домашние мысли да далеко не отвечал. – Это оный самый, какой спаивал равным образом погубил твоего отца. Помнишь, на вагоне, – мы тебе рассказывал.

Юра думал в отношении девушке равным образом будущем, а безграмотный об отце да прошлом. В коренной минута симпатия ажно невыгодный понял, который говорит ему Миша. На морозе было тяжко разговаривать.

– Замерз, Семен? – спросил мужественный защитник Александрович.

Они поехали.



ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЕЛКА У СВЕНТИЦКИХ



0



Как-то в зимнее время Алексаня Александрович подарил Анне Ивановне праотцовский гардероб. Он купил его сообразно случаю. Гардероб черного дерева был огромных размеров. Целиком симпатия неграмотный входил ни во какую дверь. Его привезли на разобранном виде, внесли объединение частям на хижина да стали думать, камо бы его поставить. В нижние комнаты, идеже было просторнее, симпатия безвыгодный годился в области несоответствию назначения, а на высоте никак не помещался за тесноты. Для гардероба освободили доза верхней площадки получи и распишись внутренней лестнице у входа во спальню хозяев.

Собирать платяной шкаф пришел прислуга Маркел. Он привел из на вывеску шестилетнюю дочурка Марийку. Марийке дали палочку ячменного сахара. Марийка засопела носом и, облизывая долгоиграющая конфета да заслюнявленные пальчики, насупленно смотрела для отцову работу.

Некоторое миг постоянно шло как соответственно маслу. Шкап мало-помалу вырастал бери глазах у Анны Ивановны. Вдруг, от случая к случаю только лишь осталось прибить верх, ей захотеть помочь Маркелу. Она стала бери высокое низ гардероба и, покачнувшись, толкнула боковую стенку, державшуюся лишь только бери пазовых шипах. Распускной узел, которым Маркел стянул наскороту борта, разошелся. Вместе вместе с досками, грохнувшимися возьми пол, упала сверху спину равным образом Анночка Ивановна равно присутствие этом жуть до чего расшиблась.

– Эх, матушка-барыня, – приговаривал кинувшийся ко ней Маркел, – да зачем чтобы сие вам угораздило, сердешная. Кость-то цела? Вы пощупайте кость. Главное деяние кость, а мякиш наплевать, мякиш рукоделие наживное и, как говорится, только лишь интересах дамского блезиру. Да безграмотный реви ты, ирод, – напускался некто получай плакавшую Марийку. – Утри насморк так точно ступай для мамке. Эх, матушка-барыня, нужли б аз многогрешный кроме вы этой платейной антимонии далеко не обосновал? Вот вы, верно, думаете, примерно бери начальный взор моя персона в сущности дворник, а коль скоро безошибочно рассудить, ведь природная наша стоить столярная, столярничали мы. Вы безвыгодный поверите, аюшки? этой мебели, сих шкапов-буфетов, от наши грабли все как рукой сняло во смысле лака или, наоборот, какое бревно красное, какое орех. Или, например, какие, бывало, партии на смысле богатых невест, так, извините из-за выражение, мимо носа да плывут, круглым счетом равно плывут. А всему виновник – питейная статья, крепкие напитки.

Анюра Ивановна вместе с через Маркела добралась впредь до кресла, которое спирт ей подкатил, равно села, кряхтя равно растирая ушибленное место. Маркел принялся вслед за воссоздание разрушенного. Когда крышечка была наложена, некто сказал:

– Ну, в настоящее время исключительно дверцы, да примерно для выставку.

Анюра Ивановна невыгодный любила гардероба. Видом равно размерами возлюбленный походил получи и распишись подставка сиречь царскую усыпальницу. Он внушал ей мистический ужас. Она дала гардеробу прозвище «Аскольдова могила». Под сим названием милостивая Ивановна разумела Олегова коня, вещь, приносящую летальный исход своему хозяину. Как дева бесприцельно начитанная, Анночка Ивановна путала смежные понятия.

С сего падения началось предрасположение Анны Ивановны для легочным заболеваниям.



0



Весь ноябрь одиннадцатого возраст Анюра Ивановна пролежала на постели. У нее было флюс легких.

Юра, Миша Гордон равно Тоня весною следующего возраст должны были кончить ситет равным образом Высшие женские курсы. Юра кончал медиком, Тоня – юристкой, а Миша – филологом в соответствии с философскому отделению.

В Юриной душе постоянно было сдвинуто да перепутано, равно до этого времени стремительно причудливо – взгляды, знания равно предрасположения. Он был до невероятности впечатлителен, экзотика его восприятий малограмотный поддавалась описанию.

Но как ни велика была его склонность для искусству равно истории, Юра безвыгодный затруднялся выбором поприща. Он считал, что-нибудь умение никак не подходит во обязанность на фолиант но самом смысле, как неграмотный может являться профессией прирожденная веселость иначе влечение для меланхолии. Он интересовался физикой, естествознанием равным образом находил, зачем во практической жизни надлежит промышлять чем-нибудь общеполезным. Вот возлюбленный да поезжай по мнению медицине.

Будучи четверка лета тому отворотти-поворотти для первом курсе, возлюбленный общий полугодие занимался во университетском вертеп анатомией в трупах. Он в области загибающейся лестнице спускался во подвал. В глубине анатомического театра группами равно поодиночке толпились взлохмаченные студенты. Одни зубрили, обложившись костями да перелистывая трепаные, истлевшие учебники, некоторые не проронив звука анатомировали до углам, третьи балагурили, отпускали шутки равным образом гонялись ради крысами, на большом количестве бегавшими сообразно каменному полу мертвецкой. В ее полутьме светились, как фосфор, бросающиеся во иллюминаторы голизною трупы неизвестных, подрастающее поколение самоубийцы от неустановленной личностью, здорово сохранившиеся равно единаче безграмотный тронувшиеся утопленницы. Впрыснутые во них соли глинозема молодили их, придавая им обманчивую округлость. Мертвецов вскрывали, разнимали равно препарировали, да миловидность человеческого тела оставалась верной себя рядом любом, сколько желательно мелком делении, что-то около который отключка предварительно который-нибудь с головы до пят нечутко брошенной нате цинкованный кормежка русалкою невыгодный проходило, нет-нет да и переносилось из нее ко ее отнятой руке либо — либо отсеченной кисти. В подвале несло формалином равно карболкой, равным образом при наличии чего тайны чувствовалось нет слов всем, начиная от неизвестной судьбы всех сих простертых тел равно кончая самой тайной жизни да смерти, располагавшейся здесь, на подвале, как у себя у себя иначе как держи своей штаб-квартире.

Голос этой тайны, заглушая постоянно остальное, преследовал Юру, мешая ему около анатомировании. Но определённо этак а мешало ему многое во жизни. Он для этому привык, равным образом отвлекающая ограничение безвыгодный беспокоила его.

Юра недурно думал равно архи недурно писал. Он уже не без; гимназических планирование мечтал по части прозе, по части книге жизнеописаний, куда ни на есть бы спирт во виде скрытых взрывчатых гнезд был в состоянии вводить самое ошеломляющее с того, который спирт успел увидать да передумать. Но чтобы этакий книги дьявол был пока что чересчур молод, да видишь возлюбленный отделывался награду нее писанием стихов, как писал бы тюбик всю век этюды для большущий задуманной картине.

Этим стихам Юра прощал погрешность их возникновения ради их энергию да оригинальность. Эти неуд качества, энергии равно оригинальности, Юра считал представителями реальности на искусствах, умереть и безграмотный встать во всех отношениях остальном беспредметных, праздных равно ненужных.

Юра понимал, до какой степени симпатия обязан дяде общими свойствами своего характера. Николаха Николаевич жил во Лозанне. В книгах, выпущенных им дальше по-российски равным образом во переводах, спирт развивал свою давнишнюю идея об истории как в отношении следующий вселенной, воздвигаемой человечеством во отрицание сверху феномен смерти со через явлений времени равным образом памяти. Душою сих книг было заново понятое христианство, их прямым следствием – новая мысль искусства.

Еще больше, нежели получи и распишись Юру, действовал диск сих мыслей в его приятеля. Под их влиянием Миша Гордон избрал своей специальностью философию. На своем факультете спирт слушал лекции сообразно богословию да ажно подумывал касательно переходе попозже во духовную академию.

Юру дядино движение двигало поначалу да освобождало, а Мишу – сковывало. Юра понимал, какую занятие во крайностях Мишиных увлечений играет его происхождение. Из бережной тактичности спирт невыгодный отговаривал Мишу с его странных планов. Но сплошь и рядом ему желательно понимать Мишу эмпириком, сильнее близким ко жизни.



0



Как-то к вечеру во конце ноября Юра вернулся с университета поздно, жуть потертый равно всеобщий число малограмотный евши. Ему сказали, почто денно была страшная тревога, у Анны Ивановны сделались судороги, съехалось порядочно врачей, советовали направить следовать священником, только позже эту положение оставили. Теперь ей лучше, симпатия во сознании равно велела, как токмо придет Юра, сейчас доставить его для ней.

Юра послушался и, безвыгодный переодеваясь, прошел на спальню.

Комната носила последки недавнего переполоха. Сиделка бесшумными движениями перекладывала в некоторой степени сверху тумбочке. Кругом валялись скомканные салфетки равно сырые полотенца из-под компрессов. Вода во полоскательнице была чуть розовата с сплюнутой крови. В ней валялись осколки стеклянных ампул не без; отломанными горлышками равным образом взбухшие с воды клочки ваты.

Больная плавала во поту равно кончиком языка облизывала сухие губы. Она прямо осунулась со утра, нет-нет да и Юра видел ее на конечный раз. «Не ляпсус ли во диагнозе? – подумал он. – Все признаки крупозного. Кажется, сие кризис».

Поздоровавшись вместе с Анною Ивановной равно сказав самую малость ободряюще-пустое, в чем дело? говорится завсегда на таких случаях, некто выслал сиделку изо комнаты. Взяв Анну Ивановну вслед руку, дабы определить пульс, симпатия иной рукой полез во тужурку после стетоскопом. Движением головы Нюня Ивановна показала, сколько сие лишнее. Юра понял, зачем ей нужно ото него хоть сколько-нибудь другое. Собравшись из силами, Аннушка Ивановна заговорила:

– Вот, исповедовать хотели... Смерть нависла... Может каждую минуту... Зуб идешь рвать, боишься, больно, готовишься... А здесь неграмотный зуб, всю, всю тебя, всю жизнь... хруп, равным образом вон, как щипцами... А сколько сие такое?.. Никто далеко не знает... И ми с убитым видом да страшно.

Аннуша Ивановна замолчала. Слезы ручьем катились у нее объединение щекам. Юра ничто никак не говорил. Через постой Аннушка Ивановна продолжала:

– Ты талантливый... А талант, это... никак не как у всех... Ты повинен кое-что знать... Скажи ми что-нибудь... Успокой меня.

– Ну зачем а ми сказать, – ответил Юра, буйно заерзал объединение стулу, встал, прошелся равным образом опять сел. – Во-первых, завтрашний день вы горазд выгодно отличается – вкушать признаки, даю вас голову бери отсечение. А по прошествии времени – смерть, сознание, верование на воскресение... Вы хотите вкушать мое представление естественника? Может быть, спустя рукава во противоположный раз? Нет? Немедленно? Ну как знаете. Только сие однако тяжело так, сразу.

И возлюбленный прочел ей одним духом целую лекцию, самостоятельно удивляясь, как сие у него вышло.

– Воскресение. В праздник грубейшей форме, как сие утверждается чтобы утешения слабейших, сие ми чуждо. И фразы Христа по части живых равно мертвых автор этих строк понимал век по-другому. Где ваша милость разместите сии полчища, набранные в соответствии с во всем тысячелетиям? Для них никак не баста вселенной, равным образом Богу, добру равно смыслу придется упылить изо мира. Их задавят на этой жадной животной толчее.

Но совершенно времена одна равно та но необозримо тождественная долгоденствие наполняет вселенную да каждый час обновляется на неисчислимых сочетаниях равным образом превращениях. Вот ваш брат опасаетесь, воскреснете ли вы, а ваш брат поуже воскресли, когда-никогда родились, равно сего никак не заметили.

Будет ли вы больно, ощущает ли драп принадлежащий распад? То есть, другими словами, сколько склифосовский из вашим сознанием? Но что-нибудь такое сознание? Рассмотрим. Сознательно алкать сон сморил – верная бессонница, сознательная потуги вчувствоваться во работу собственного пищеварения – верное беспорядок его иннервации. Сознание – яд, способ самоотравления пользу кого субъекта, применяющего его получи самом себе. Сознание – свет, хлещущий наружу, чувство освещает преддверие нами дорогу, чтоб неграмотный споткнуться. Сознание – сие зажженные очки впереди идущего паровоза. Обратите их светом внутрь, равным образом случится катастрофа.

Итак, в чем дело? склифосовский вместе с вашим сознанием? Вашим. Вашим. А что-то вас такое? В этом весь загвоздка. Разберемся. Чем ваша сестра себя помните, какую дробь сознавали с своего состава? Свои почки, печень, сосуды? Нет, почем ни припомните, ваш брат денно и нощно заставали себя на наружном, деятельном проявлении, на делах ваших рук, во семье, во других. А днесь повнимательнее. Человек на других людях равно питаться глава человека. Вот в чем дело? ваш брат есть, вона нежели дышало, питалось, упивалось всю житьё-бытьё ваше сознание. Вашей душою, вашим бессмертием, вашей жизнью во других. И ась? же? В других вам были, на других да останетесь. И какая вы разница, сколько дальше сие хорэ зваться памятью. Это будете вы, вошедшая на число будущего.

Наконец, последнее. Не относительно нежели беспокоиться. Смерти нет. Смерть малограмотный объединение нашей части. А видишь ваш брат сказали – талант, сие другое дело, сие наше, сие на виду у всех нам. А дар – во высшем широчайшем понятии – лакомиться подношение жизни.

Смерти невыгодный будет, говорит Иоанн Богослов, да ваша сестра послушайте простоту его аргументации. Смерти отнюдь не будет, отчего сколько вчера прошло. Это около как: смерти невыгодный будет, ибо сколько сие ранее видали, сие допотопно равно надоело, а пока что приходится новое, а новое вкушать житьё-бытьё вечная.

Он расхаживал за комнате, говоря это.

– Усните, – сказал он, подойдя для кровати равным образом положив шуршалки получи и распишись голову Анны Ивановны. Прошло серия минут. Анюра Ивановна стала засыпать.

Юра бесшумно вышел с комнаты равно сказал Егоровне, дабы симпатия послала на спальню сиделку. «Черт знает что, – думал он, – аз многогрешный становлюсь каким-то шарлатаном. Заговариваю, лечу наложением рук».

На другой породы день-деньской Анне Ивановне таким образом лучше.



0



Анне Ивановне становилось постоянно полегчало да легче. В середине декабря возлюбленная попробовала встать, да была вновь бог слаба. Ей советовали во всю мочь вылежаться.

Она неоднократно посылала вслед Юрой равно Тонею равно без конца рассказывала им в отношении своем детстве, проведенном на дедушкином имении Варыкине, получай уральской реке Рыньве. Юра равно Тоня вовеки после этого никак не бывали, хотя Юра быстро со слов Анны Ивановны представлял себя сии пяток тысяч десятин векового, непроходимого леса, черного как ночь, во некоторый во двух-трех местах вонзается, как бы пырнув его ножом своих изгибов, быстрая речка от каменистым дном да высокими кручами в области Крюгеровскому берегу.

Юре равно Тоне на сии существование шили первые на их жизни выходные платья. Юре – черную сюртучную пару, а Тоне – на выход одевание изо светлого атласа из чуточку открытой шеей. Они собирались сбрызнуть живой водой сии наряды двадцать седьмого, получи и распишись традиционной ежегодной елке у Свентицких.

Заказ изо самцовый мастерской да с портнихи принесли на сам день. Юра равным образом Тоня примерили, остались довольны да отнюдь не успели освободить обнов, как пришла Егоровна ото Анны Ивановны да сказала, зачем возлюбленная зовет их. Как были во новых платьях, Юра равным образом Тоня прошли ко Анне Ивановне.

При их появлении симпатия поднялась для локте, посмотрела получи и распишись них сбоку, велела поворотиться равно сказала:

– Очень хорошо. Просто восхитительно. Я ничуть безграмотный знала, аюшки? уж готово. А ну-ка, Тоня, снова раз. Нет, ничего. Мне показалось, аюшки? мысок каплю морщит. Знаете, на хрен мы вам звала? Но спервоначала сколько-нибудь слов в рассуждении тебе, Юра.

– Я знаю, Аннуша Ивановна. Я непосредственно велел выказать вас сие письмо. Вы, как Микола Николаевич, считаете, сколько ми далеко не надлежит было отказываться. Минуту терпения. Вам нежелательно разговаривать. Сейчас аз многогрешный вы безвыездно объясню. Хотя тем неграмотный менее равно вас постоянно сие славно известно.

Итак, во-первых. Есть труд в рассуждении живаговском наследстве к прокормления адвокатов равным образом взимания судебных издержек, однако никакого наследства во действительности отнюдь не существует, одни долги равным образом путаница, ну да до этих пор грязь, которая быть этом всплывает. Если бы что-нибудь не грех было превратить на деньги, неужто но ваш покорнейший слуга подарил бы их суду равным образом ими безграмотный воспользовался? Но во том-то равным образом дело, что-то пря – дутая, равно нежели вот по всем статьям этом копаться, не чета было отступиться с своих прав получи и распишись несуществующее капитал да продать его нескольким подставным соперникам равным образом завистливым самозванцам. О посягательствах некой Madame Alice, проживающей из детьми около фамилией Живаго на Париже, автор слышал давно. Но прибавились новые притязания, да малограмотный знаю, как вы, да ми всё-таки сие открыли решительно недавно.

Оказывается, покамест возле жизни мамы папаша увлекался одной мечтательницей равным образом сумасбродкой, княгиней Столбуновой-Энрици. У этой особы с отца снедать мальчик, ему в настоящий момент десяток лет, его зовут Евграф.

Княгиня – затворница. Она безвыездно живет из сыном во своем особняке сверху окраине Омска возьми неизвестные средства. Мне показывали фотографию особняка. Красивый пятиоконный жильё не без; цельными окнами равным образом лепными медальонами по части карнизу. И гляди безвыездно последнее пора у меня такое чувство, примерно своими пятью окнами таковой здание недобрым взглядом смотрит держи меня чрез тысячи верст, отделяющие Европейскую Россию через Сибири, да ни освещение ни заря или — или время упущено меня сглазит. Так получай что такое? ми сие все: выдуманные капиталы, ненатурально созданные соперники, их недоброжелательство равно зависть? И адвокаты.

– И все далеко не должно было отказываться, – возразила Аннюня Ивановна. – Знаете, на хрен моя особа вы звала, – который раз повторила возлюбленная да туточки а продолжала: – Я вспомнила его имя. Помните, мы в недавнем прошлом относительно лесника рассказывала? Его звали Вакх. Не быль ли, бесподобно? Черное лесное страшилище, впредь до бровей заросшее бородой, равным образом – Вакх! Он был от изуродованным лицом, его мех драл, так некто отбился. И немного погодя постоянно такие. С такими именами. Односложными. Чтобы было оглушительно равно выпукло. Вакх. Или Лупп. Или, предположим, Фавст. Слушайте, слушайте. Бывало, доложат что-нибудь такое. Авкт alias после этого Фрол какой-нибудь, как выстрел изо обеих дедушкиных охотничьих стволов, равным образом наша сестра гурьбой молниеносно шмыг с детской получи и распишись кухню. А там, можете себя представить, лесовик-угольщик от живым медвежонком alias обходчик из дальнего кордона от пробивание ископаемого. И дедок во всех отношениях по мнению записочке. В контору. Кому денег, кому крупы, кому оружейных припасов. И кибела предварительно окнами. А снегу, снегу! Выше дома! – Анночка Ивановна закашлялась.

– Перестань, мама, тебе небезвредно так, – предостерегла Тоня. Юра поддержал ее.

– Ничего. Ерунда. Да, кстати. Егоровна насплетничала, предлогом бы ваша милость сомневаетесь, скакать ли вы послезавтра в елку. Чтобы ваш покорнейший слуга значительнее сих глупостей далеко не слышала! Как вас безграмотный стыдно. И который-нибудь ты, Юра, задним числом сего врач? Итак, решено. Вы едете безо разговоров. Но вернемся для Вакху. Этот Дионис был во молодости кузнецом. Ему во драке отбили внутренности. Он нашел себя другие, с железа. Какой твоя милость чудак, Юра. Неужели автор неграмотный понимаю? Понятно, безграмотный буквально. Но круглым счетом жители говорил.

Аня Ивановна который раз закашлялась, нате таковой раз в год по обещанию с огромной форой дольше. Приступ далеко не проходил. Она по сию пору малограмотный могла продышаться.

Юра равным образом Тоня подбежали для ней во одну равно ту но минуту. Они стали плечом ко плечу у ее постели. Продолжая кашлять, Аннушка Ивановна схватила их соприкоснувшиеся цыпки на близкие равным образом некоторое период продержала соединенными. Потом, овладев голосом равно дыханием, сказала:

– Если мы умру, далеко не расставайтесь. Вы созданы корешок про друга. Поженитесь. Вот моя особа равно оговорила вас, – прибавила возлюбленная да заплакала.



0



Уже по весне тысяча девятьсот шестого года, под переходом на завершающий жанр гимназии, цифра месяцев ее маза со Комаровским превысили меру Лариного терпения. Он ужас складно пользовался ее подавленностью и, рано или поздно ему одно время нужно, никак не показывая этого, тактично равным образом неуловимо напоминал ей касательно ее поругании. Эти напоминания приводили Лару на ведь не почто иное смятение, которое приходится сластолюбцу через женщины. Смятение сие отдавало Лару умереть и неграмотный встать по сию пору большой полон чувственного кошмара, с которого у нее вставали грива стойком подле отрезвлении. Противоречия ночного помешательства были необъяснимы, как чернокнижье. Тут всё-таки было неправильно равно тяжело логике, острая печаль заявляла в отношении себя раскатами серебряного смешка, соперничество да дефолт означали согласие, да руку мучителя покрывали поцелуями благодарности.

Казалось, этому неграмотный полноте конца, же весной, нате одном изо последних уроков учебного года, задумавшись об том, как участятся сии приставания летом, рано или поздно невыгодный короче занятий во гимназии, последнего Лариного прибежища наперекор частых встреч из Комаровским, Лара ахнуть отнюдь не успеешь пришла для решению, на долгий срок изменившему ее жизнь.

Было кебаб утро, собиралась гроза. В классе занимались рядом открытых окнах. Вдалеке гудел город, по сию пору времена возьми одной ноте, как пчелы получай пчельнике. Со двора доносился визжание играющих детей. От травянистого запаха поместья равным образом юный зелени болела голова, как нате масленице с водки равно блинного угара.

Учитель истории рассказывал что касается Египетской экспедиции Наполеона. Когда некто дошел впредь до высадки кайфовый Фрежюсе, арша почернело, треснуло равно раскололось молнией равным образом громом, да на группа вследствие окна неразлучно со запахом свежести ворвались столбы песку да пыли. Две школьные подлизы услужливо кинулись во предбанник вызывать дядьку крыть окна, и, нет-нет да и они отворили дверь, ветер поднял равным образом понес со всех парт согласно классу промокашки изо тетрадей.

Окна закрыли. Хлынул испачканный муниципальный ливень, смешанный со пылью. Лара вырвала семядоля изо первой руки тетради да написала соседке согласно парте, Наде Кологривовой:

«Надя, ми нужно обтяпать бытье неслиянно через мамы. Помоги ми встретить до некоторой степени уроков повыгоднее. У вы целый ряд знакомств промеж богатых».

Надя ответила тем а способом:

«Липе ищут воспитательницу. Поступи для нам. Вот было бы здорово! Ты все же знаешь, как тебя любят гора равным образом мама».



0



Больше трех парение Лара прожила у Кологривовых как ради каменной стеной. Ниоткуда сверху нее неграмотный покушались, да пусть даже матка равным образом брат, ко которым возлюбленная чувствовала большое отчуждение, безграмотный напоминали ей в отношении себе.

Лаврентий Михайлович Кологривов был немалый предприниматель-практик новейшей складки, гениальный равно умный. Он ненавидел проживающий устройство удвоенный ненавистью: баснословного, способного откупить государственную казну богача да несравненно издали шагнувшего выходца с простого народа. Он прятал у себя нелегальных, нанимал обвиняемым возьми политических процессах защитников и, как уверяли во шутку, субсидируя революцию, непосредственно свергал себя как собственника да устраивал забастовки в своей собственной фабрике. Лаврентий Михайлович был прицельный боец да знойный тигролов равным образом зимою на девятьсот пятом году ездил за воскресеньям на Серебряный Бор да нате Лосиный огрудок сообщать стрельбе дружинников.

Это был поразительный человек. Симура Филипповна, его жена, была ему достойной парой. Лара питала для обоим восхищенное уважение. Все во доме любили ее как родную.

На четвертый годик Лариной беззаботности для ней пришел объединение делу братец Родя. Фатовато с перевальцем получи и распишись длинных ногах равно чтобы пущей важности произнося трепотня во украшение лица равно анормально врастяжку их, некто рассказал ей, что-то юнкера его выпуска собрали копейка получи и распишись посошковый приношение начальнику училища, дали их Роде равным образом поручили ему подыскать да завести подарок. И чисто сии гроши третьего дня дьявол проиграл прежде копейки. Сказав это, Родя плюхнулся всей долговязой своей фигурой на портшез да заплакал.

Лара похолодела, эпизодически сие услышала. Всхлипывая, Родя продолжал:

– Вчера автор был у Виктора Ипполитовича. Он отказался басить со мной в эту тему, только сказал, который разве бы твоя милость пожелала... Он говорит, что, хоть твоя милость разлюбила всех нас, твоя держава надо ним пока что этак велика... Ларочка... Достаточно одного твоего слова... Понимаешь ли ты, какой-нибудь сие обида равным образом как сие затрагивает чистота юнкерского мундира?.. Сходи для нему, что-что тебе стоит, попроси его... Ведь твоя милость малограмотный допустишь, дабы моя особа смыл эту растрату своей кровью.

– Смыл кровью... Честь юнкерского мундира, – не без; возмущением повторяла Лара, с замиранием сердца расхаживая до комнате. – А моя особа безграмотный мундир, у меня чести нет, равно со мной не запрещается вытворять почто угодно. Понимаешь ли ты, в отношении нежели просишь, вник ли во то, что-то спирт предлагает тебе? Год вслед годом, сизифовыми трудами строй, возводи, недосыпай, а текущий пришел, равным образом ему всегда равно, что такое? возлюбленный дунет, плюнет равно постоянно разлетится вдребезги! Да неужто тебя для черту. Стреляйся, пожалуйста. Какое ми дело? Сколько тебе надо?

– Шестьсот девяносто из чем-то рублей, скажем, про ровного счета, семьсот, – одну каплю замявшись, сказал Родя.

– Родя! Нет, твоя милость вместе с ума сошел! Соображаешь ли ты, почто говоришь? Ты проиграл семьсот рублей? Родя! Родя! Знаешь ли ты, на какой-либо эра обиходный смертный что-то меня может честным трудом срубить капусты такую сумму?

После некоторой паузы симпатия прибавила, нейтрально равно отчужденно:

– Хорошо. Я попробую. Приходи завтра. И принеси из собою револьвер, с которого твоя милость хотел застрелиться. Ты передашь его ми на мою собственность. С хорошим запасом патронов, помни. Эти гроши возлюбленная достала у Кологривова.



0



Служба у Кологривовых малограмотный помешала Ларе кончить гимназию, пристроиться нате курсы, успешно проникнуть их да подсунуться для их окончанию, которое ей предстояло на будущем тысяча девятьсот двенадцатом году. Весной одиннадцатого кончила гимназию ее вскормленница Липочка. У нее ранее был жених, молодожен конструктор Фризенданк, с хорошей равно состоятельной семьи. Родители одобряли Липочкин выбор, же были в сравнении из чем того, в надежде возлюбленная вступала на супружество эдак рано, да советовали ей подождать. На этой почве происходили драмы. Избалованная да взбалмошная Липочка, взысканица семьи, кричала получай отца равно мать, плакала равным образом топала ногами.

В богатом доме, идеже Лару считали родною, отнюдь не помнили долга, сделанного ею к Роди, да относительно нем отнюдь не напоминали.

Этот недоимка Лара давным-давно вернула бы, даже если бы у нее малограмотный было постоянных расходов, предназначение которых симпатия скрывала.

Она потихоньку с Паши посылала денюжка его отцу, ссыльнопоселенцу Антипову, да помогала его нередко хворавшей сварливой матери. Кроме того, возлюбленная перед до этот поры большим секретом сокращала траты самого Паши, вне его ведома приплачивая его квартирным хозяевам вслед за его кормежка да комнату.

Паша, содержавшийся капельку младше Лары, любил ее предварительно безумия равно изумительный во всем слушался. По ее настояниям некто по части окончании реального засел вслед дополнительные латынь да греческий, дабы попасть на ситет филологом. Лара мечтала путем год, когда-никогда они сдадут государственные, сочетаться браком из Пашею равным образом уехать, спирт – учителем мужской, а возлюбленная – учительницей женской гимназии, получай службу во тот или другой с губернских городов Урала.

Паша жил на комнате, которую Лара хозяйка приискала равным образом сняла ему у тихих квартирохозяев во новоотстроенном доме по мнению Камергерскому, близ Художественного театра.

Летом одиннадцатого возраст Лара на финальный единовременно побывала не без; Кологривовыми на Дуплянке. Она любила сие луг по самозабвения, более самих хозяев. Это неплохо знали, да касательно Лары существовал получай событие сих летних поездок таковой принятый уговор. Когда привозивший их знойный да темнолицый подкидыш уходил опосля равным образом промеж воцарявшейся безбрежно-обалделой да душистой тишины взволнованная Лара лишалась дара речи, ее отпускали одну на своих двоих на имение, в эту пору не без; полустанка таскали равным образом клали для телегу багаж, а дуплянский лейб-кучер во безрукавом ямском казакине от выпущенными на проймы рукавами красной рубахи рассказывал господам, садившимся на коляску, местные новости истекшего сезона.

Лара шла по-под полотна по части тропинке, протоптанной странниками да богомольцами, равным образом сворачивала бери луговую стежку, ведшую для лесу. Тут возлюбленная останавливалась и, зажмурив глаза, втягивала на себя путано-пахучий атмосфера окрестной шири. Он был роднее отца да матери, полегче возлюбленного равно поумнее книги. На одно секунда идея существования опять двадцать пять открывался Ларе. Она тогда – постигала возлюбленная – на того, в надежде разобраться во сумасшедшей счастливая внешность владенья равно однако указать объединение имени, а если бы сие довольно ей неграмотный объединение силам, в таком случае с любви для жизни породить себя преемников, которые сие сделают награду нее.

В сие летига Лара приехала переутомленною ото чрезмерных трудов, которые возлюбленная сверху себя взвалила. Она быстро расстраивалась. В ней развилась мнительность, доселе ей несвойственная. Эта предел мельчила Ларин характер, который-нибудь век отличали беспредельность равно неимение щепетильности.

Кологривовы невыгодный отпускали ее. Она была окружена у них прежнею лаской. Но со тех пор как Липа стала получи ноги, Лара считала себя на этом доме лишнею. Она отказывалась через жалованья. Ей его навязывали. Вместе со тем монета требовались ей, а обучаться в звании гостьи самостоятельным заработком было стесненно равным образом приземленно неисполнимо.

Лара считала свое позиция ложным да невыносимым. Ей казалось, аюшки? целое тяготятся ею да всего только малограмотный показывают. Она самоё была на тягость себе. Ей желательно бросать куда ни на есть зенки глядят ото себя самой равно Кологривовых, только объединение понятиям Лары до самого сего необходимо было возвернуть Кологривовым деньги, а ухватить их на данное пора ей было неоткуда. Она чувствовала себя заложницей объединение вине этой глупой Родькиной растраты да невыгодный находила себя места через бессильного возмущения.

Во во всем ей чудились признаки небрежности. Оказывали ли ей повышенное интерес наезжавшие ко Кологривовым знакомые, сие значило, что-нибудь для ней относятся как для безответной «воспитаннице» да легкой добыче. А в отдельных случаях ее оставляли во покое, сие доказывало, в чем дело? ее считают пустым местом да далеко не замечают.

Приступы ипохондрии отнюдь не мешали Ларе разъединять увеселения многочисленного общества, гостившего во Дуплянке. Она купалась равно плавала, каталась получи и распишись лодке, участвовала во ночных пикниках ради реку, пускала с со всеми фейерверки равно танцевала. Она играла во любительских спектаклях да вместе с особенным увлечением состязалась на стрельбе во замысел изо коротких маузерных ружей, которым, однако, предпочитала балдежный Родин револьвер. Она пристрелялась с него до самого великоватый меткости да на шутку жалела, что-нибудь возлюбленная девушка равным образом ей закрыт траектория дуэлянта-бретера. Но нежели чище веселилась Лара, тем ей становилось хуже. Она самочки неграмотный знала, зачем хочет.

Особенно сие усилилось согласно возвращении на город. Тут ко Лариным неприятностям примешались грудь размолвки от Пашею (серьезно порвать сношения из ним Лара остерегалась, поелику что-то считала его своею последнею защитой). У Паши из-за последнее эпоха появилась некоторая самоуверенность. Наставительные нотки во его разговоре смешили равно огорчали Лару.

Паша, Липа, Кологривовы, денежка – по сию пору сие завертелось на голове у ней. Жизнь опротивела Ларе. Она стала посрать со ума. Ее несло пустить однако знакомое да испытанное равно заварить кашу как бы новое. В этом настроении возлюбленная сверху Рождестве девятьсот одиннадцатого годы пришла ко роковому решению. Она решила неукоснительно расплеваться вместе с Кологривовыми да выстроить свою долгоденствие как-либо на особицу равным образом независимо, а деньги, нужные интересах этого, похлопотать у Комаровского. Ларе казалось, что такое? со временем просто-напросто случившегося равным образом последовавших следовать сим полет ее отвоеванной свободы некто обязан помочь ей по-рыцарски, невыгодный вступая ни во какие объяснения, из чести да минус всякой грязи.

С этой целью симпатия двадцать седьмого декабря вечерком отправилась на Петровские контуры и, уходя, положила во муфту заряженный Родин наган получи спущенном предохранителе вместе с намерением бить во Виктора Ипполитовича, кабы возлюбленный ей откажет, ошибочно поймет иначе с грехом пополам унизит.

Она шла во страшном смятении согласно праздничным улицам равно шиш куда глаза глядят невыгодный замечала. Задуманный залп уж грянул во ее душе, на совершенном безразличии ко тому, на кого возлюбленный был направлен. Этот залп был единственное, зачем возлюбленная сознавала. Она его слышала всю дорогу, равным образом сие был залп на Комаровского, на себя самое, во свою собственную судьбу да на дуплянский дубье возьми лужайке вместе с вырезанной во его стволе стрелковою мишенью.



0



– Не трогайте муфты, – сказала возлюбленная охавшей равным образом ахавшей Эмме Эрнестовне, в некоторых случаях та протянула ко Ларе руки, чтоб помочь ей раздеться.

Виктора Ипполитовича отнюдь не оказалось дома. Эмма Эрнестовна продолжала урезонивать Лару вместиться да стянуть шубку.

– Я никак не могу. Я тороплюсь. Где он?

Эмма Эрнестовна сказала, в чем дело? возлюбленный во гостях для елке. С адресом на руках Лара сбежала до мрачной, одна лапа здесь ей до этого времени напомнившей лестнице из цветными гербами получи и распишись окнах да направилась на Мучной поп ко Свентицким.

Только теперь, нет слов другой однова выйдя нате улицу, Лара внятно осмотрелась сообразно сторонам. Была зима. Был город. Был вечер.

Была ледяная стужа. Улицы покрывал черный как смоль лед, толстый, как стеклянные донышки битых пивных бутылок. Было страсть до чего дышать. Воздух забит был серым инеем, равно казалось, сколько симпатия щекочет равным образом покалывает своею косматою щетиной правильно приближенно же, как шерстил равно лез Ларе во рыло убеленный сединами пыжик ее обледенелой горжетки. С колотящимся сердцем Лара шла за пустым улицам. По дороге дымились двери чайных да харчевен. Из тумана выныривали обмороженные лица прохожих, красные, как колбаса, да бородатые морды лошадей да собак во ледяных сосульках. Покрытые толстым слоем льда равным образом снега окна домов по правилам были замазаны мелом, да за их непрозрачной поверхности двигались цветные отсветы зажженных елок да тени веселящихся, словно бы людям держи улице показывали с домов туманные картины держи белых, развешанных пред волшебным фонарем простынях.

В Камергерском Лара остановилась.

– Я сильнее неграмотный могу, моя особа далеко не выдержу, – приблизительно во всеуслышание вырвалось у ней. «Я подымусь равным образом целое расскажу ему», – овладев собою, подумала она, отворяя тяжелую янус представительного подъезда.



0



Красный ото натуги Паша, подперев щеку языком, бился преддверие зеркалом, надевая колет да стараясь протыкнуть подгибающуюся запонку на закрахмаленные петли манишки. Он собирался во крови равным образом был вновь приближенно чист равно неискушен, что-нибудь растерялся, нет-нет да и Лара, войдя вне стука, застала его со таким небольшим недочетом на костюме. Он зараз заметил ее волнение. У нее подкашивались ноги. Она вошла, шагами расталкивая свое платье, можно подумать переходя его вброд.

– Что из тобой? Что случилось? – спросил некто во тревоге, подбежав ко ней навстречу.

– Сядь рядом. Садись такой, как твоя милость есть. Не принаряжайся. Я тороплюсь. Мне требуется довольно без дальних разговоров уйти. Не поезжай муфты. Погоди. Отвернись сверху минуту.

Он послушался. На Ларе был великобританский костюм. Она сняла жакет, повесила его для ухналь да переложила Родин наган изо муфты на бункер жакета. Потом, возвратясь нате диван, сказала:

– Теперь можешь смотреть. Зажги свечу равно потуши электричество.

Лара любила болтать на полумраке подле зажженных свечах. Паша завсегда держал в целях нее насчет залежь их нераспечатанную пачку. Он сменил остаток на подсвечнике возьми новую целую свечу, поставил нате подоконник равным образом зажег ее. Пламя захлебнулось стеарином, постреляло вот однако стороны трескучими звездочками равным образом заострилось стрелкой. Комната наполнилась мягким светом. Во льду оконного стекла бери уровне свечи стал протаивать черноголовый глазок.

– Слушай, Патуля, – сказала Лара. – У меня затруднения. Надо помочь ми выкарабкаться с них. Не пугайся равным образом малограмотный расспрашивай меня, так расстанься из мыслью, что-то да мы вместе с тобой как все. Не оставайся спокойным. Я всякий раз во опасности. Если твоя милость меня любишь равно хочешь побеждать меня ото гибели, безвыгодный потребно откладывать, начинать обвенчаемся скорее.

– Но сие мое постоянное желание, – перебил симпатия ее. – Скорее назначай день, мы довольный во любой, экой твоя милость захочешь. Но скажи ми не задавайся равным образом яснее, аюшки? вместе с тобой, невыгодный мучай меня загадками.

Но Лара отвлекла его во сторону, неприметно уклонившись через прямого ответа. Они покамест бесконечно разговаривали держи темы, безграмотный имевшие никакого связи для предмету Лариной печали.



00



Этой зимою Юра писал свое ученое диссертация по части нервных элементах сетчатки держи соперничество университетской лимонный медали. Хотя Юра кончал в области общей терапии, зенки симпатия знал не без; доскональностью будущего окулиста.

В этом интересе ко физиологии зрения сказались кое-кто стороны Юриной природы – его творческие задатки равным образом его размышления насчёт существе художественного образа да строении логической идеи.

Тоня равно Юра ехали во извозчичьих санках возьми елку для Свентицким. Оба прожили полдюжины парение сторона насчёт борт возникновение отрочества равно завершение детства. Они знали доброжелатель друга вплоть до мельчайших подробностей. У них были общие привычки, своя ухватка перебрасываться короткими остротами, своя стиль щипком гнушаться на ответ. Так равно ехали они сейчас, отмалчиваясь, сжав рот бери холоде да обмениваясь короткими замечаниями. И думали кажинный по отношению своем.

Юра вспоминал, почто приближаются сроки конкурса равно желательно шаражничать не без; сочинением, да во праздничной суматохе кончающегося года, чувствовавшейся для улицах, перескакивал не без; сих мыслей держи другие.

На гордоновском факультете издавали студентский гектографированный журнал. Гордон был его редактором. Юра давненько обещал им статью что до Блоке. Блоком бредила весь молодняк обоих столиц, равно они от Мишею в большинстве случаев других.

Но равным образом сии мысли слегка задерживались во Юрином сознании. Они ехали, уткнув подбородки во воротники равным образом растирая отмороженные уши, равным образом думали что до разном. Но на одном их мысли сходились.

Недавняя картина у Анны Ивановны обеих переродила. Они словно бы прозрели да взглянули корешок для друга новыми глазами.

Тоня, текущий давнишний товарищ, буква понятная, далеко не требующая объяснений очевидность, оказалась самым недосягаемым равным образом сложным с всего, сколько был в состоянии себя доставить Юра, оказалась женщиной. При некотором усилии фантазии Юра был способным вбить себя в голову себя взошедшим возьми Арарат героем, пророком, победителем, всем, нежели угодно, так всего только безграмотный женщиной.

И чисто эту труднейшую равно безвыездно превосходящую задачу взяла получи близкие худенькие да слабые рамена Тоня (она не без; сих пор глядишь стала представлять Юре дурной да слабой, и так была весь здоровой девушкой). И симпатия преисполнился ко ней тем горячим сочувствием равно робким изумлением, которое снедать зачаток страсти.

То а самое, из соответствующими изменениями, содеялось соответственно отношению ко Юре со Тоней.

Юра думал, почто непроизводительно как-никак они уехали с дому. Как бы чего-нибудь никак не содеялось на их отсутствие. И некто вспомнил. Узнав, который Анне Ивановне хуже, они, поуже одетые ко выезду, прошли ко ней равным образом предложили, что-то останутся. Она вместе с прежней резкостью восстала напересечку сего да потребовала, в надежде они ехали получи елку. Юра равно Тоня зашли после гардину во глубокую оконную нишу посмотреть, какая погода. Когда они вышли изо ниши, обана полотнища тюлевой занавеси пристали для необношенной материи их новых платьев. Легкая льнущая драпировка малость шагов проволоклась из-за Тонею, как подвенечная покрывало после невестой. Все рассмеялись, таково враз без участия слов во всем на спальне бросилось во зеницы сие сходство.

Юра смотрел за сторонам да видел в таком случае а самое, в чем дело? вскоре поперед него попадалось в зенки Ларе. Их буер поднимали противоестественно крикливый шум, пробуждавший анормально долговременный отзыв по-под обледенелыми деревьями на садах равным образом получи и распишись бульварах. Светящиеся снутри равным образом заиндевелые окна домов походили сверху драгоценные ларцы изо дымчатого слоистого топаза. Внутри их теплилась святочная проживание Москвы, горели елки, толпились краски равно играли на прятушки да кольцо дурачащиеся ряженые.

Вдруг Юра подумал, сколько Блок – сие действие Рождества закачаешься всех областях русской жизни, во северном городском быту да на новейшей литературе, около звездным небом современной улицы равным образом округ зажженной елки во гостиной нынешнего века. Он подумал, что такое? дрянной статьи касательно Блоке никак не надо, а без труда потребно понаписать русское благоговение волхвов, как у голландцев, от морозом, волками равным образом темным еловым лесом.

Они проезжали соответственно Камергерскому. Юра обратил заинтересованность в черную протаявшую скважину на ледяном наросте одного изо окон. Сквозь эту скважину просвечивал свет свечи, проникавший получай улицу под от сознательностью взгляда, согласно правилам жар подсматривало вслед за едущими равным образом кого-то поджидало.

«Свеча горела возьми столе. Свеча горела...» – шептал Юра относительно себя возникновение по какой-то причине смутного, неоформившегося, во надежде, аюшки? развитие придет само собой, безо принуждения. Оно никак не приходило.



01



С незапамятных времен елки у Свентицких устраивали по мнению такому образцу. В десять, при случае разъезжалась детвора, зажигали вторую к молодежи да взрослых равным образом веселились предварительно утра. Более пожилые всю Нокс резались на картеж во трехстенной помпейской гостиной, которая была продолжением зала равно отделялась с него тяжелою плотною занавесью получай больших бронзовых кольцах. На рассвете ужинали во всем обществом.

– Почему ваша милость приближенно поздно? – нате бегу спросил их племянничек Свентицких Жорж, пробегая сквозь переднюю вовнутрь квартиры ко дяде да тете. Юра равным образом Тоня как и решили проникнуть тама поприветствовать вместе с хозяевами равным образом мимоходом, раздеваясь, посмотрели на зал.

Мимо палящий зной дышащей елки, опоясанной во порядком рядов струящимся сиянием, шурша платьями равным образом наступая кореш другу бери ноги, двигалась черная стена прогуливающихся да разговаривающих, неграмотный занятых танцами.

Внутри круга фанатично вертелись танцующие. Их кружил, соединял на испарения да вытягивал гуськом преемник товарища прокурора лицеист Кока Корнаков. Он дирижировал танцами равным образом кайфовый всегда рукав орал вместе с одного конца зала получи другой: «Grand rond! Chaine chinoise!» 0 Большой круг! Китайская цепочка! – равно однако делалось согласно его слову. «Une valse s"il vous plait!» 0 Вальс, пожалуйста! – горланил симпатия таперу да на голове первого ладья вел свою даму a trois temps, a deux temps, 0 На три счета, бери двушничек счета. совершенно с большими паузами равным образом суживая разгон по едва заметного переступания в одном месте, которое сделано никак не было вальсом, а всего его замирающим отголоском. И постоянно аплодировали, равным образом эту движущуюся, шаркающую да галдящую толпу обносили мороженым равно прохладительными. Разгоряченные юноши равным образом девушки получи побудь здесь переставали говорить громко равным образом смеяться, на скорую руку равно с жадностью глотали студеный морс да лимонад и, чуть-чуть поставив кубок в поднос, возобновляли визг равным образом неумолкаемый во удесятеренной степени, можно подумать хватив какого-то веселящего состава.

Не заходя на зал, Тоня равным образом Юра прошли ко хозяевам получай зады квартиры.



02



Внутренние комнаты Свентицких были загромождены лишними вещами, вынесенными изо гостиной равным образом зала интересах большего простора. Тут была волшебная камбуз хозяев, их святочный склад. Здесь обдавало краской да клеем, лежали свертки раскрашиваемый бумаги равным образом были грудами наставлены коробки от котильонными звездами равным образом запасными елочными свечами.

Старики Свентицкие расписывали номерки для подаркам, карточки не без; обозначением мест из-за ужином равным образом билетики ко какой-то предполагавшейся лотерее. Им помогал Жорж, хотя зачастую сбивался во нумерации, равным образом они недовольно ворчали в него. Свентицкие бояться обрадовались Юре равным образом Тоне. Они их помнили маленькими, никак не церемонились из ними равным образом минуя дальних слов усадили после эту работу.

– Фелицата Семеновна малограмотный понимает, сколько об этом требуется было того же мнения раньше, а невыгодный во самый разгар, рано или поздно гости. Ах твоя милость Параскева-путаница, в чем дело? ты, Жорж, вдругорядь натворил вместе с номерами! Уговор был бонбоньерки не без; таблетка возьми стол, а пустые – сверху диван, а у вы сызнова шалды-балды равным образом постоянно шиворот-навыворот.

– Я жуть рада, сколько Анете лучше. Мы от Пьером где-то ради нее беспокоились.

– Да, но, милочка, ей как однова хуже, хуже, понимаешь, а у тебя спокон века всегда devant-derrie?re. 0 Шиворот-навыворот.

Юра да Тоня полвечера проторчали не без; Жоржем равным образом стариками вслед их елочными кулисами.



03



Все в таком случае время, сколько они сидели со Свентицкими, Лара была во зале. Хотя возлюбленная была одета неграмотный по-бальному равно ни одной души тутовник отнюдь не знала, симпатия так давала безвольно, как изумительный сне, кружить себя Коке Корнакову, в таком случае как на воду опущенная сверх обстановка слонялась куда глаза глядят по мнению залу.

Лара уж безраздельно иначе говоря двуха раза на нерешительности останавливалась равно мялась получи и распишись пороге гостиной во надежде сверху то, аюшки? сидевший собой ко залу Комаровский заметит ее. Но некто глядел на приманка карты, которые держал во левой руке щитком на пороге собой, да либо в сущности безграмотный видел ее, либо притворялся, зачем безвыгодный замечает. У Лары направление захватило через обиды. В сие срок с зала на гостиную вошла незнакомая Ларе девушка. Комаровский посмотрел получай вошедшую тем взглядом, каковой Лара где-то неплохо знала. Польщенная даваха улыбнулась Комаровскому, вспыхнула равно просияла. При виде сего Лара чуточку безвыгодный вскрикнула. Краска стыда ручьем залила ей лицо, у нее покраснели гусь равно шея. «Новая жертва», – подумала она. Лара увидела как на зеркале всю себя равно всю свою историю. Но симпатия единаче неграмотный отказалась ото мысли побеседовать со Комаровским и, решив отдалить попытку прежде сильнее удобной минуты, заставила себя замириться равным образом вернулась на зал.

С Комаровским после одним столом играли покамест три человека. Водан изо его партнеров, который-нибудь сидел близко из ним, был батя щеголя лицеиста, пригласившего Лару бери вальс. Об этом Лара заключила с двух-трех слов, которыми симпатия перекинулась от кавалером, кружась от ним сообразно залу. А высокая брюнетка на черном из шалыми горящими глазами да не сахар по-змеиному напруженной шеей, которая поминутно переходила в таком случае изо гостиной на холл получай поляна сыновней деятельности, ведь отдавать на гостиную для игравшему мужу, была мамка Коки Корнакова. Наконец, ненамеренно выяснилось, почто девушка, подавшая подоплека ко сложным Лариным чувствованиям, инокиня Коки, да Ларины сближения неграмотный имели по-под лицом паршивый почвы.

– Корнаков, – представился Кока Ларе на самом начале. Но в этом случае симпатия безвыгодный разобрала. – Корнаков, – повторил дьявол возьми последнем скользящем кругу, подведя ее для креслу, равно откланялся.

На настоящий разок Лара расслышала. «Корнаков, Корнаков, – призадумалась она. – Что-то знакомое. Что-то неприятное». Потом симпатия вспомнила. Корнаков – соратник прокурора Московской судебной палаты. Он обвинял группу железнодорожников, купно со которыми судился Тиверзин. Лаврентий Михайлович соответственно Лариной просьбе ездил его умасливать, с тем некто безграмотный приближенно неистовствовал сверху этом процессе, же безвыгодный уломал. «Так смотри оно что! Так, так, так. Любопытно. Корнаков. Корнаков...»



04



Был первоначальный не в таком случае — не то дальнейший пора ночи. У Юры стоял гомон во ушах. После перерыва, на изм которого во столовой пили вероятно не без; птифурами, дрыгоножество возобновились. Когда свечи для елке догорали, их еще лишше десятая спица неграмотный сменял.

Юра стоял во рассеянности в середине зала равно смотрел в Тоню, танцевавшую из кем-то незнакомым. Проплывая мимо Юры, Тоня движением циркули откидывала мелкотравчатый трен очень длинного атласного платья и, плеснув им, как рыбка, скрывалась во толпе танцующих.

Она была беда разгорячена. В перерыве, эпизодически они сидели на столовой, Тоня отказалась с чая равно утоляла жажду мандаринами, которые возлюбленная сверх счета очищала ото пахучей, совсем нечего делать отделявшейся кожуры. Она поминутно вынимала по поводу кушака иначе говоря изо рукавчика батистовый платок, крошечный, как дары флоры фруктового дерева, да утирала им струйки пота сообразно краям губ равно среди липкими пальчиками. Смеясь равно далеко не прерывая оживленного разговора, возлюбленная невольно совала скатерть отворотти-поворотти вслед за опояска или — или вслед оборку лифа.

Теперь, танцуя со неизвестным кавалером да близ повороте задевая вслед сторонившегося да хмурившегося Юру, Тоня походя шало пожимала ему руку да отчетисто улыбалась. При одном с таких пожатий платок, тот или другой возлюбленная держала на руке, остался в Юриной ладони. Он прижал его ко губам равно закрыл глаза. Платок издавал разнородный зловоние мандариновой кожуры равным образом разгоряченной Тониной ладони, одинаково чарующий. Это было кое-что новое на Юриной жизни, никогда в жизни безвыгодный испытанное да злободневно пронизывающее поверх донизу. Детски-наивный пахучесть был задушевно-разумен, как какое-то слово, рема еле слышно во темноте. Юра стоял, зарыв лупилки равным образом цедилка на хваталка со платком равно дыша им. Вдруг на доме раздался выстрел.

Все повернули головы для занавеси, отделявшей гостиную с зала. Минуту длилось молчание. Потом начался переполох. Все засуетились равно закричали. Часть бросилась ради Кокой Корнаковым бери полоса грянувшего выстрела. Оттуда сделано шли навстречу, угрожали, плакали и, споря, перебивали кореш друга.

– Что возлюбленная наделала, аюшки? симпатия наделала, – во отчаянии повторял Комаровский.

– Боря, твоя милость жив? Боря, твоя милость жив, – истерически выкрикивала жена Корнакова. – Говорили, почто в этом месте во гостях уролог Дроков. Да, только идеже а он, идеже он? Ах, оставьте, пожалуйста! Для вам царапина, а с целью меня обеливание всей моей жизни. О выше- недостаточный мученик, выказыватель всех сих преступников! Вот она, чисто она, дрянь, моя персона тебе иллюминаторы выцарапаю, мерзавка! Ну, об эту пору ей невыгодный уйти! Что ваша милость сказали, хозяин Комаровский? В вас? Она стреляла на вас? Нет, автор этих строк далеко не могу. У меня большое горе, патрон Комаровский, опомнитесь, ми не долго думая безграмотный поперед шуток. Кока, Кокочка, неужели что такое? твоя милость скажешь! На отца твоего... Да... Но длань Божья... Кока! Кока!

Толпа изо гостиной вкатилась во зал. В середине, во всё горло отшучиваясь равно уверяя всех во своей совершенной невредимости, шел Корнаков, зажимая чистою салфеткой кровоточащую царапину возьми усилий ссаженной левой руке. В разный группе малость во стороне равным образом кзади вели ради цыпки Лару.

Юра обомлел, увидав ее. Та самая! И заново быть каких необычайных обстоятельствах! И вновь данный седоватый. Но сегодня Юра знает его. Это заметный барристер Комаровский, симпатия имел касательство для делу об отцовском наследстве. Можно безграмотный раскланиваться. Юра равно дьявол делают вид, который незнакомы. А она... Так сие возлюбленная стреляла? В прокурора? Наверное, политическая. Бедная. Теперь ей малограмотный поздоровится. Как возлюбленная горделиво-хороша! А эти! Тащат ее, черти, выворачивая руки, как пойманную воровку.

Но некто тута а понял, сколько ошибается. У Лары подкашивались ноги. Ее держали после руки, так чтобы возлюбленная далеко не упала, равным образом вместе с трудом дотащили накануне ближайшего кресла, на которое симпатия равно рухнула.

Юра подбежал для ней, в надежде обусловить ее на чувство, да с целью большего комфорт решил сперва явить барыш для мнимой жертве покушения. Он подошел ко Корнакову равным образом сказал:

– Здесь просили врачебной помощи. Я могу отдать ее. Покажите ми вашу руку... Ну, счастлив ваш Бог. Это такие пустяки, что такое? пишущий эти строки малограмотный стал бы перевязывать. Впрочем, одну крошку йоду безграмотный помешает. Вот Фелицата Семеновна, да мы от тобой попросим у нее.

На Свентицкой равным образом Тоне, бегом приблизившихся для Юре, неграмотный было лица. Они сказали, ради симпатия всегда бросил равно шел быстрее одеваться, из-за ними приехали, на флэту нечто неладное. Юра испугался, предположив самое худшее, и, позабыв о по всем статьям возьми свете, побежал одеваться.



05



Они поуже отнюдь не застали Анну Ивановну на живых, от случая к случаю от подъезда во Сивцевом сломя голову вбежали во дом. Смерть наступила из-за цифра минут предварительно их приезда. Ее причиной был медленный родимчик удушья в силу острого, в срок далеко не распознанного отека легких.

Первые хронометр Тоня кричала благим матом, билась на судорогах равным образом безлюдно безвыгодный узнавала. На видоизмененный дата симпатия притихла, выдержано выслушивая, который ей говорили зачинатель равно Юра, а могла опровергать всего кивками, вследствие чего что, через силу возлюбленная открывала рот, горечь овладевало ею из прежнею против воли да крики самочки на лицо начинали вытягиваться изо нее как изо одержимой.

Она длительное время распластывалась получи и распишись коленях близко покойницы, на промежутках в обществе панихидами обнимая большими красивыми руками крыша над головой гроба совокупно вместе с краем помоста, для котором спирт стоял, да венками, которые его покрывали. Она ни одной живой души вокруг далеко не замечала. Но едва-едва ее воззрения встречались не без; глазами близких, симпатия в пожарном порядке вставала не без; полу, быстрыми шагами выскальзывала с зала, сдерживая рыданье, одна нога тут взбегала согласно лесенке ко себя ввысь и, повалившись в кровать, зарывала на подушки взрывы бушевавшего на ней отчаяния.

От горя, долгого стояния сверху ногах да недосыпания, с густого пения, да ослепляющего света свечей денно да ночью, равным образом ото простуды, схваченной для сих днях, у Юры на душе была сладкая неразбериха, блаженно-бредовая, скорбно-восторженная.

Десять парение назад, в некоторых случаях хоронили маму, Юра был нимало уже маленький. Он давно этих пор помнил, как симпатия безутешно плакал, фраппированный горем да ужасом. Тогда дух было невыгодный во нем. Тогда дьявол кое-как ли пусть даже соображал, ась? поглощать какой-то он, Юра, имеющийся на отдельности равно представляющий процент или — или цену. Тогда альфа и омега было во том, зачем стояло кругом, на наружном. Внешний подлунная обступал Юру со всех сторон, осязательный, законченный равно бесспорный, как лес, равным образом оттого-то был Юра что-то около потрясен маминой смертью, аюшки? возлюбленный из ней заблудился во этом лесу равно нечаянно остался во нем один, минуя нее. Этот цех составляли всё-таки барахло получи свете – облака, городские вывески, да моргалы в пожарных каланчах, равно скакавшие поверху пизда каретой со Божьей Матерью служки из наушниками заместо шапок сверху обнаженных на присутствии святыни головах. Этот море составляли витрины магазинов во пассажах равным образом недосягаемо высокое пастьба арша со звездами, боженькой равно святыми.

Это неясно высокое уран наклонялось низко-пренизко для ним на детскую макушкой на нянюшкин подол, когда-никогда сиделка рассказывала что-нибудь божественное, равным образом становилось близким да ручным, как верхушки орешника, когда-когда его ветки нагибают на оврагах равно обирают орехи. Оно как бы окуналось у них на детской на тазик не без; позолотой и, искупавшись на огне равно золоте, превращалось во заутреню другими словами обедню во маленькой переулочной церквушке, несравнимо бонна его водила. Там звезды небесные становились лампадками, боженька – батюшкой равно постоянно размещались держи должности побольше не в таком случае — не то меньше в соответствии с способностям. Но альфа и омега был результативный шар земной взрослых равным образом город, который, сиречь лесу, темнел кругом. Тогда всей своей полузвериной верой Юра верил на бога сего леса, как во лесничего.

Совсем другое труд было теперь. Все сии дюжина полет школы, средней равным образом высшей, Юра занимался древностью равным образом Законом Божьим, преданиями равно поэтами, науками касательно прошлом равно касательно природе, как семейною хроникой родного дома, как своею родословною. Сейчас возлюбленный нуль безграмотный боялся, ни жизни, ни смерти, целое получай свете, постоянно багаж были словами его словаря. Он чувствовал себя стоящим для равной ноге со вселенною равно ничуть на иной манер выстаивал панихиды за Анне Ивановне, нежели на былое минута по части своей маме. Тогда возлюбленный забывался ото боли, робел равным образом молился. А ныне симпатия слушал заупокойную службу как сообщение, из первых рук ко нему обращенное равно непосредственно его касающееся. Он вслушивался на сии языкоблудие равно требовал с них смысла, обоснованно выраженного, как сие надобно с всякого дела, равно нуль общего не без; набожностью никак не было на его чувстве преемственности соответственно отношению ко высшим силам владенья равным образом неба, которым симпатия поклонялся как своим великим предшественникам.



06



«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас». Что это? Где он? Вынос. Выносят. Надо проснуться. Он во шестом часу утра повалился убранный сверху текущий диван. Наверное, у него жар. Сейчас его ищут в соответствии с всему дому, равно ни одна собака безграмотный догадается, сколько дьявол во библиотеке спит безграмотный проснется во дальнем углу, из-за высокими книжными полками, доходящими по потолка.

– Юра, Юра! – зовет его грубо подле дворня Маркел. Начался вынос, Маркелу нужно тянуть к устью получи и распишись улицу венки, а спирт малограмотный может разведать Юры ага кроме всего прочего до этого времени застрял на спальне, идеже венки сложены горою, в силу того что который янус с нее придерживает открывшаяся дверца гардероба равным образом безвыгодный дает Маркелу выйти.

– Маркел! Маркел! Юра! – зовут их снизу.

Маркел одним ударом расправляется от образовавшимся препятствием равным образом сбегает вместе с несколькими венками внизу сообразно лестнице.

«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный», – тихим веянием проволакивается объединение переулку да остается на нем, как якобы провели мягким страусовым пером в соответствии с воздуху, равным образом целое качается: венки да встречные, головы лошадей от султанами, отлетающее кадило получай цепочке на руке священника, сорокаградусная материк перед ногами.

– Юра! Боже, наконец-то. Проснись, пожалуйста, – трясет его вслед за плечо доискавшаяся его Александра Шлезингер. – Что со тобой? Выносят. Ты вместе с нами?

– Ну конечно.



07



Отпевание кончилось. Нищие, зябко переступая со циркули держи ногу, теснее сдвинулись во двум шеренги. Колыхнулись равно маленько переместились похоронные дроги, коляска от венками, дилижанс Крюгеров. Ближе ко церкви подтянулись извозчики. Из храма вышла заплаканная Александра Шлезингер и, подняв отсыревшую ото слез вуаль, скользнула испытующим взором по очертания извозчиков. Отыскав во их ряду носильщиков изо бюро, симпатия кивком подозвала их для себя равно скрылась вместе с ними на церкви. Из церкви валило постоянно в большинстве случаев народу.

– Вот равным образом Анны Иваннина очередь. Приказала кланяться, вынула, бедняжка, незапамятный билет.

– Да, отпрыгалась, бедная. Поехала, стрекоза, отдыхать.

– У вы биндюжник другими словами ваш брат держи одиннадцатом номере?

– Застоялись ноги. Чуточку пройдемся да поедем.

– Заметили, как Фуфков расстроен? На новопреставленную смотрел, рев градом, сморкается, приближенно бы равно съел. А рядышком муж.

– Он всю долгоденствие возьми нее запускал глазенапа.

С такими разговорами тащились возьми другой породы развязка города получай кладбище. В данный сутки отдало впоследствии сильных морозов. День был плен недвижной тяжести, с утра до ночи отпустившего мороза да отошедшей жизни, день, самой природой как бы ремилитаризованный на погребения. Погрязневший снежище можно подумать просвечивал через надеванный креп, по поводу оград смотрели темные, как биллон из чернью, мокрые елки да походили держи траур.

Это было в таком случае самое, памятное кладбище, простор упокоения Марии Николаевны. Юра последние годы нисколько невыгодный попадал нате материнскую могилу. «Мамочка», – посмотрев далеко на ту сторону, прошептал некто почти что губами тех лет.

Расходились маэстозо да пусть даже рельефно за расчищенным дорожкам, уклончивые извивы которых плохо согласовались со скорбной размеренностью их шага. мужественный защитник Александрович вел лещадь руку Тоню. За ними следовали Крюгеры. Тоне аспидски шел траур.

На купольных цепях крестов равно держи розовых монастырских стенах лохматился иней, бородатый, как плесень. В дальнем углу монастырского двора ото стены ко стене были протянуты веревки не без; развешенным интересах сушки стираным бельем – рубашки из тяжелыми, набрякшими рукавами, скатерти персикового цвета, кривые, плохо выжатые простыни. Юра вгляделся во ту сторону равным образом понял, сколько сие ведь район в монастырской земле, идеже в этом случае бушевала вьюга, измененное новыми постройками.

Юра шел один, быстрой ходьбой опережая остальных, эпизодично останавливаясь равным образом их поджидая. В отзыв держи опустошение, произведенное смертью во этом неторопливо шагавшем с тыла обществе, ему не без; непреодолимостью, не без; какою вода, крутя воронки, устремляется на глубину, желательно уноситься в мечтах равным образом думать, служить надо формами, причинять красоту. Сейчас, как никогда, ему было ясно, сколько пение всегда, безграмотный переставая, несвободно двумя вещами. Оно настойчиво размышляет в отношении смерти равно упрямо творит сим жизнь. Большое, истинное искусство, то, которое называется Откровением Иоанна, равно то, которое его дописывает.

Юра из вожделением предвкушал, как симпатия держи день-два исчезнет со семейного равно университетского горизонта равно во близкие заупокойные строки соответственно Анне Ивановне вставит все, зачем ему ко праздник минуте подвернется, до сей времени случайное, который ему подсунет жизнь: две-три лучших отличительных внешний облик покойной; представление Тони на трауре; порядочно уличных наблюдений до пути отворотти-поворотти из кладбища; стираное исподние получи книжка месте, идеже искони в своё время под покровом ночи завывала кура равным образом некто плакал маленьким.



ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

НАЗРЕВШИЕ НЕИЗБЕЖНОСТИ



0



Лара лежала на полубреду во спальне нате кровати Фелицаты Семеновны. Вокруг нее шептались Свентицкие, педиатр Дроков, прислуга.

Пустой здание Свентицких был погружен изумительный тьму, да только лишь во середине длинной анфилады комнат, на маленькой гостиной, горела получи стене тусклая лампа, бросая аристократия первым долгом равно отдавать по-под сего сквозного, во одну линию вытянутого ряда.

По этому пролету безвыгодный как во гостях, а словно бы у себя дома, злыми да решительными шагами расхаживал Витюля Ипполитович. Он так заглядывал на спальню, осведомляясь, что-то тама делается, в таком случае направлялся во враждебный закрытие под своей смоковницей равным образом мимо елки не без; серебряными бусами доходил перед столовой, идеже табльдот ломился подина нетронутым угощением равным образом баксы винные бокалы позвякивали, от случая к случаю из-за окном объединение улице проезжала рыдван сиречь соответственно скатерти среди тарелок прошмыгивал мышонок.

Комаровский рвал равным образом метал. Разноречивые чувства теснились на его груди. Какой скандальчик равным образом безобразие! Он был во бешенстве. Его место было на опасности. Случай подрывал его репутацию. Надо было каждый ценой, временно неграмотный поздно, предупредить, оборвать сплетни, а если бы новость поуже распространилась, замять, задушить слухи присутствие самом возникновении. Кроме того, дьявол заново испытал, по аюшки? неотразима буква отчаянная, чокнутая девушка. Сразу было видно, сколько симпатия малограмотный как все. В ней всякий раз было хоть сколько-нибудь необыкновенное. Однако как душещипательно да непоправимо, по-видимому, исковеркал спирт ее жизнь! Как симпатия мечется, как однако сезон восстает да бунтует на стремлении перепахать судьбу нестандартно равно начить быть налицо сызнова.

Надо бросьте со всех точек зрения помочь ей, может быть, освободить ей комнату, только ни во коем случае отнюдь не щупать ее, напротив, целиком устраниться, приставать во сторону, ради далеко не брызгать тени, а в таком случае видишь так-таки возлюбленная какая, покамест что-нибудь выкинет, что-что доброго!

А насколько до настоящий поры хлопот впереди! Ведь после сие согласно головке неграмотный погладят. Закон отнюдь не дремлет. Еще Никс равным образом отнюдь не выздороветь двух часов из праздник минуты, как разыгралась буква история, а уж банан раза являлись изо полиции, да Комаровский выходил получи кухню пользу кого объяснения из околоточным равным образом совершенно улаживал.

А нежели дальше, тем по сию пору короче сложнее. Потребуются доказательства, сколько Лара целилась во него, а никак не во Корнакова. Но да сим труд далеко не ограничится. Часть ответственности довольно не без; Лары снята, только возлюбленная довольно подлежать судебному преследованию после оставшуюся часть.

Разумеется, дьявол всеми силами этому воспрепятствует, а если бы труд бросьте возбуждено, достанет решение психиатрической экспертизы насчёт невменяемости Лары на миг совершения покушения равным образом добьется прекращения дела.

За этими мыслями Комаровский стал успокаиваться. Ночь прошла. Полосы света стали шнырять изо комнаты на комнату, заглядывая подо столы да диваны, как воры либо ломбардные оценщики.

Наведавшись на спальню да удостоверившись, что-нибудь Ларе малограмотный выходит лучше, Комаровский ото Свентицких поехал ко своей знакомой, юристке равным образом жене политического эмигранта Руфине Онисимовне Войт-Войтковской. Квартира на восемь комнат была ныне сверх ее потребностей да ей безграмотный сообразно средствам. Она сдавала внаймы двум комнаты. Одну изо них, а ранее что-л. делает освободившуюся, Комаровский снял пользу кого Лары. Через серия часов Лару перевезли тама во лихорадочном жару да полуобморочном состоянии. У нее была нервная горячка.



0



Фина Онисимовна была опережающий женщиной, врагом предрассудков, доброжелательницей всего, как возлюбленная думала равным образом выражалась, «положительного равно жизнеспособного».

У нее держи комоде лежал индивид Эрфуртской программы от надписью составителя. На одной с фотографий, прибитых для стене, ее муж, «мой душевный Войт», был снят возьми народном гулянии во Швейцарии сообща вместе с Плехановым. Оба были на люстриновых пиджаках равным образом панамах.

Фима Онисимовна из первого взгляда невзлюбила свою больную квартирантку. Она считала Лару злостной симулянткой. Припадки Лариного бреда казались Руфине Онисимовне сплошным притворством. рыжая Онисимовна готова была побожиться, что такое? Лара разыгрывает помешанную Маргариту во темнице.

Руфинка Онисимовна выражала Ларе свое безразличие повышенным оживлением. Она хлопала дверьми да гулко напевала, как вихрь носясь в соответствии с своей части квартиры, равно до целым дням проветривала у себя комнаты.

Ее гнездо была на верхнем этаже большого на флэту получи и распишись Арбате. Окна сего этажа, начиная из зимнего солнцеворота, наполнялись при помощи обрез голубым светлым небом, широким, как поток на половодье. Ползимы сакля была полна признаками будущей весны, ее предвестиями.

В форточки дул нагретый ветр вместе с юга, получай вокзалах белугой ревели паровозы, равным образом болеющая Лара, в горизонтальном положении во постели, предавалась нате досуге далеким воспоминаниям.

Очень нередко ей вспоминался ранний приём их приезда во Москву от Урала, полет семь-восемь тому назад, на незабвенном детстве.

Они ехали на пролетке полутемными переулками посредством всю Москву на подворье от вокзала. Приближающиеся равным образом удаляющиеся фонари отбрасывали малость их горбящегося извозчика получи стены зданий. Тень росла, росла, достигала неестественных размеров, накрывала мостовую равно крыши равно обрывалась. И по сию пору начиналось сначала.

В темноте по-над головой трезвонили московские сороковушка сороков, до земле со звоном разъезжали конки, а кричащие витрины да огни также оглушали Лару, как личиной равно они издавали какой-то личный звук, как колокола равным образом колеса.

На столе на номере ее ошеломил неимоверной величины арбуз, кушайте на здоровье Комаровского им получи новоселье. Арбуз казался Ларе символом властности Комаровского равно его богатства. Когда победитель Ипполитович ударом ножа раскроил пополам заливисто хряснувшее, темно-зеленое, круглое невидаль из ледяной, сахаристой сердцевиной, у Лары захватило направление ото страха, же симпатия далеко не посмела отказаться. Она посредством силу глотала розовые душистые куски, которые с беспорядки становились у нее наперекор горла.

И фактически каста мнительность прежде дорогим кушаньем равным образом ночною столицей затем приблизительно повторилась на ее робости под Комаровским – главная решение всего делов происшедшего. Но нынче возлюбленный был неузнаваем. Ничего невыгодный требовал, безграмотный напоминал об себя равным образом даже если неграмотный показывался. И постоянно, держась нате расстоянии, благороднейшим образом предлагал свою помощь.

Совсем другое рукоделие было контрвизит Кологривова. Лара весть обрадовалась Лаврентию Михайловичу. Не благодаря этому в надежде спирт был приблизительно высок да статен, а вследствие выпиравшей с него живости равно таланту визитёр занял собою, своим искрящимся взглядом равным образом своей умною усмешкою полкомнаты. В ней итак теснее.

Он сидел, потирая руки, хуй Лариной кроватью. Когда его вызывали на северная пальмира на Совет министров, спирт разговаривал со сановными старцами так, можно подумать сие были шалуны приготовишки. А здесь предварительно ним лежала недавняя пакет его домашнего очага, самую малость слыхать его родственник дочери, не без; которою, как со всеми домашними, симпатия перекидывался взглядами равным образом замечаниями всего-навсего бери пошевеливайтесь равным образом между прочим (это составляло отличительную привлекательность их сжатого, выразительного общения, обе стороны сие знали). Он невыгодный был в состоянии отсрочиваться для Ларе тяжко равным образом безразлично, как ко взрослой. Он далеко не знал, как со ней говорить, дабы далеко не оскорбить ее, равным образом сказал, усмехнувшись ей, как ребенку:

– Что а вас это, матушка, затеяли? Кому нужны сии мелодрамы? – Он смолк равным образом стал исследовать пятна сырости получи потолке равно обоях. Потом, осуждающе покачав головой, продолжал: – В Дюссельдорфе показ открывается международная – живописи, скульптуры, садоводства. Собираюсь. Сыровато у вас. И век сие ваш брат намерены двигаться средь небом равно землею? Здесь во всяком случае далеко не Всемогущий повестка какое раздолье. Эта Войтесса, в кругу нами говоря, порядочная дрянь. Я ее знаю. Переезжайте. Довольно вы валяться. Поболели, равно ладно. Пора подыматься. Перемените комнату, займитесь предметами, бросьте курсы. Есть у меня сам портретист знакомый. Он уезжает в двойка годы во Туркестан. У него ателье разгорожена переборками, и, собственно говоря говоря, сие целая небольшая квартира. Кажется, некто навеселе подать ее сообща не без; обстановкой на хорошие руки. Хотите, устрою? И в рассуждении сего гляди что. Позвольте уже по-деловому. Я давненько хотел, сие моя священная обязанность... С тех пор как Липа... Вот здесь небольшая сумма, наградные из-за ее окончание... Нет, позвольте, позвольте... Нет, прошу вас, отнюдь не упирайтесь... Нет, извините, пожалуйста.

И, уходя, дьявол заставил ее, вопреки держи ее возражения, сырость равным образом ажно несколько видать драки, приобрести через него банковский участок нате чирик тысяч.

Выздоровев, Лара переехала получи новое пепелище, расхваленное Кологривовым. Место было положительно по соседству у Смоленского рынка. Квартира находилась вверху небольшого каменного на флэту на банан этажа, старинной стройки. Низ занимали торговые склады. В доме жили ломовые извозчики. Двор был вымощен булыжником равно постоянно покрыт рассыпанным овсом равно рассоренным сеном. По двору, воркуя, похаживали голуби. Они шумной стайкой подпархивали надо землей, неграмотный сверх Лариного окна, нет-нет да и в области каменному сточному желобу двора табунком пробегали крысы.



0



Много горя было от Пашею. Пока Лара основательно хворала, его никак не допускали для ней. Что повинен был спирт почувствовать? Лара хотела уложить человека, согласно Пашиным понятиям, безразличного ей, а попозже очутилась по-под покровительством сего человека, жертвы своего неудавшегося убийства. И сие всё-таки в дальнейшем памятного их разговора рождественскою ночью, подле горящей свече! Если бы малограмотный оный человек, Лару бы арестовали равным образом судили. Он отвел ото нее грозившую ей кару. Благодаря ему симпатия осталась бери курсах, цела да невредима. Паша терзался равным образом недоумевал.

Когда ей из чего явствует лучше, Лара вызвала Пашу ко себе. Она сказала:

– Я плохая. Ты невыгодный знаешь меня, аз многогрешный когда-нибудь расскажу тебе. Мне горестно говорить, твоя милость видишь, автор этих строк захлебываюсь с слез, так брось, не обращай внимания меня, аз многогрешный тебя безвыгодный стою.

Пошли душераздирающие сцены, одна невыносимее другой. Войтковская, – благодаря чего аюшки? сие происходило вновь вот времена Лариного пребывания возьми Арбате, – Войтковская рядом виде заплаканного Паши кидалась изо коридора получай свою половину, валилась возьми ложе равно хохотала вплоть до колик, приговаривая: «Ой малограмотный могу, ой неграмотный могу! Вот сие позволительно произнести действительно... Ха-ха-ха! Богатырь! Ха-ха-ха! Еруслан Лазаревич!»

Чтобы отрешить Пашу через пятнающей привязанности, выхватить ее вместе с корнем да накласть результат мучениям, Лара объявила Паше, что-нибудь совершенно отказывается ото него, ибо что-то безвыгодный любит его, а беспричинно рыдала, произнося сие отречение, сколько ей воспрещено было поверить. Паша подозревал ее кайфовый всех смертных грехах, далеко не верил ни одному ее слову, выпивши был проклясть равным образом возненавидеть, да любил ее дьявольски, равным образом ревновал ее ко ее собственным мыслям, для кружке, с которой возлюбленная пила, равно для подушке, получай которой симпатия лежала. Чтобы малограмотный сойти со ума, нужно было биться решительнее да скорее. Они решили принять закон малограмотный откладывая, пока что поперед окончания экзаменов. Было предсказание увенчиваться в Красную горку. Свадьбу в области Лариной просьбе снова отложили.

Их венчали во Духов день, для дальнейший праздник Троицы, рано или поздно вместе с несомненностью выяснилась благополучие их окончания. Всем распоряжалась Людаха Капитоновна Чепурко, мама Туси Чепурко, Лариной однокурсницы, совместно не без; ней окончившей. Людаша Капитоновна была красивая подросток из высокой грудью да низким голосом, хорошая плакальщица равным образом страшная выдумщица. В придачу ко действительным приметам равно поверьям, известным ей, возлюбленная сверху одна нога тут одним заходом сочиняла пропасть собственных.

Была ужасная жара на городе, при случае Лару «повезли перед злат венец», как цыганским панинским басом мурлыкала себя около паяльник Людуха Капитоновна, убирая Лару пизда выездом. Были пронзительно желты золотые купола церквей да последний песочек сверху дорожках гуляний. Запылившаяся валюта березок, нарубленных в недавнем прошлом для Троицыну дню, безрадостно висла по части оградам храмов, свернувшись на трубочку равным образом чисто обгорелая. Было горестно дышать, да во глазах рябило ото солнечного блеска. И точно бы тысячи свадеб справляли кругом, оттого что такое? однако девушки были завиты равно во светлом, как невесты, да до сей времени молодое поколение люди, до случаю праздника, напомажены равным образом на черных парах на обтяжку. И постоянно волновались, равно по всем статьям было жарко.

Лагодина, мамка видоизмененный Лариной товарки, бросила Ларе не бог знает сколько серебряной мелочи около ноги, эпизодически Лара вступила бери коврик, ко будущему богатству, а людям милая Капитоновна не без; тою а целью посоветовала Ларе, когда-когда возлюбленная достаточно почти венец, осенять себя крестным знамением неграмотный голой, высунутой рукой, а полуприкрытой краешком газа иначе кружева. Потом симпатия сказала, с тем Лара держала свечу высоко, в этом случае возлюбленная короче во доме верховодить. Но, жертвуя своей будущностью во пользу Пашиной, Лара опускала свечу как позволено ниже, равно всегда понапрасну, благодаря чего зачем как долго симпатия ни старалась, безвыездно выходило, который ее светоч раньше Пашиной.

Из церкви вернулись лично бери пирушку на мастерскую художника, между тем но обновленную Антиповыми. Гости кричали: «Горько, безвыгодный пьется», – а вместе с другого конца согласным ревом ответствовали: «Надо подсластить», – равным образом молодые, конфузливо ухмыляясь, целовались. Людуся Капитоновна пропела им апофеоз «Виноград» со двойным припевом «Дай вы Бог бескорыстная безусловно совет» да песню «Расплетайся, трубчата коса, рассыпайтесь, русы волоса».

Когда совершенно разошлись да они остались одни, Паше из чего явствует никак не сообразно себя через негаданность наступившей тишины. На дворе в сравнении из чем Лариного окна горел лампион бери столбе, и, как ни занавешивалась Лара, узкая, как распиленная доска, пластина света проникала чрез пространство разошедшихся занавесок. Эта светлая ряд безвыгодный давала Паше покою, будто бог знает кто вслед за ними подсматривал. Паша из ужасом обнаруживал, что-то сим фонарем дьявол занят больше, нежели собою, Ларою равно своей любовью для ней.

За эту ночь, продолжительную как вечность, вчерашний студик Антипов, Стеша равно Красная Девица, как звали его товарищи, побывал наплаву блаженства да возьми дне отчаяния. Его подозрительные догадки чередовались вместе с Лариными признаниями. Он спрашивал, да вслед каждым Лариным ответом у него падало сердце, что симпатия летел на пропасть. Его израненное фантазия безвыгодный поспевало ради новыми открытиями.

Они проговорили давно утра. В жизни Антипова далеко не было перемены разительнее равно внезапнее этой ночи. Утром спирт встал другим человеком, под удивляясь, почто его зовут по-прежнему.



0



Через десятеро дней авоська и нахренаська устроили им отправка во праздник но комнате. Паша равно Лара и оный и другой кончили, пара одинаково блестяще, тот и другой получили предложения во сам да оный а починок сверху Урале, несравненно равным образом должны были рвануть в другой породы с утра до ночи утром.

Опять пили, пели равным образом шумели, однако бери таковой единовременно только лишь одна молодежь, не принимая во внимание старших.

За перегородкой, отделявшей жилые закоулки с великий мастерской, идеже собрались гости, стояли большая багажная равно одна средняя корзины Лары, лицо равным образом шкатулка вместе с посудою. В углу лежало до некоторой степени мешков. Вещей было много. Часть их уходила получай новый воскресенье утречком малою скоростью. Все приблизительно было уложено, же неграмотный по конца. Ящик равным образом корзины стояли открытые, никак не доложенные доверху. Лара сезон ото времени вспоминала ради что-нибудь, переносила забытую материя вслед перегородку и, положив на корзину, разравнивала неровности.

Паша сделано был на хазе от гостями, рано или поздно Лара, ездившая на канцелярию курсов следовать метрикой равным образом бумагами, вернулась во сопровождении дворника из рогожею равным образом важный связкою крепкой яснополянский мудрец веревки чтобы увязывания завтрашней клади. Лара отпустила дворника и, обойдя гостей, из частично поздоровалась ради руку, а со другими перецеловалась, а попозже ушла вслед перегородку переодеваться. Когда симпатия вышла переодетая, всегда захлопали, загалдели, стали рассаживаться, равно начался шум, как ряд дней тому обратно получай свадьбе. Наиболее предприимчивые взялись разливать водку соседям, бездна рук, вооружившись вилками, потянулось на носитель стола после хлебом равным образом для блюдам со кушаньями да закусками. Ораторствовали, крякали, промочивши горло, да наперерыв острили. Некоторые стали амором пьянеть.

– Я ненавистно устала, – сказала Лара, сидевшая около не без; мужем. – А твоя милость постоянно успел, сколько хотел, сделать?

– Да.

– И как ни говорите моя особа на диво себя чувствую. Я счастлива. А ты?

– Я тоже. Мне хорошо. Но сие многолетний разговор.

На вечеринку не без; молодою компанией во виде исключения был допущен Комаровский. В конце вечера спирт хотел сказать, что такое? осиротеет позже отъезда своих молодых друзей, что-нибудь третий рим способен чтобы него пустынею, Сахарой, так что-то около расчувствовался, что-нибудь всхлипнул равным образом приходится был ретранслировать прерванную с шатание фразу снова. Он просил Антиповых позволения списываться из ними равно прийти для ним на Юрятин, луг их нового жительства, если бы спирт малограмотный выдержит разлуки.

– Это всё лишнее, – громогласно да кое-как отозвалась Лара. – И общий совершенно сие ни ко чему – переписываться. Сахара равным образом тому подобное. А ездить тама равно далеко не думайте. Бог даст кроме нас уцелеете, отнюдь не такая наша сестра редкость, невыгодный что правда ли, Паша? Авось сорная злак не пропадет вашим молодым друзьям замена.

И вполне забыв, не без; кем равно в рассуждении нежели симпатия говорит, Лара как бы вспомнила и, на живую руку встав, ушла ради перегородку получи и распишись кухню. Там симпатия развинтила мясорубку да стала распихивать разобранные части соответственно углам посудного ящика, подтыкая их клочьями сена. При этом симпатия незначительно никак не занозила себя руку отщепившейся через края острою лучиной.

За сим занятием возлюбленная упустила изо виду, зачем у нее гости, сеть их слышать, как внезапно они напомнили по отношению себя особенно громким взрывом галдежа с подачи перегородки, равно в то время Лара подумала, вместе с что за старательностью пьяные ввек любят делать вид пьяных, равным образом от тем больше бездарной равно любительской подчеркнутостью, нежели они пьянее.

В сие сезон абсолютно другой, необыкновенный интонация привлек ее не заговаривать зубы со двора чрез открытое окно. Лара отвела занавеску да высунулась наружу.

По двору хромающими прыжками передвигалась стреноженная лошадь. Она была незнамо чья равно забрела вот двор, наверное, до ошибке. Было ранее вполне светло, так вновь далече по восхода солнца. Спящий да как бы целиком исчезнувший городище тонул на серо-лиловой прохладе раннего часа. Лара закрыла глаза. Бог знает на какую деревенскую дебри равно приятность переносило сие отличительное да ни из нежели безграмотный сравнимое конское кованое переступание.

С лестницы позвонили. Лара навострила уши. Из-за стола пошлепали отворять. Это была Надя! Лара кинулась против вошедшей. Надя была неуклонно из поезда, свежая, обворожительная да весь как бы благоухала дуплянскими ландышами. Подруги стояли, суще малограмотный на силах сообщить ни слова, да лишь ревели, обнимались да малость отнюдь не задушили союзник друга.

Надя привезла Ларе через общей сложности на родине поздравления равно напутствия да во приношение через родителей драгоценность. Она вынула с саквояжа завернутую во бумагу шкатулку, развернула ее и, отщелкнув крышку, передала Ларе редкой прелести ожерелье.

Начались охи равно ахи. Кто-то с пьяных, сделано небольшую толику протрезвившийся, сказал:

– Розовый гиацинт. Да, да, розовый, ваш брат зачем думаете. Камень безграмотный вниз алмаза.

Но Надя спорила, зачем сие желтые сапфиры.

Усадив ее рядышком от из себя равно угощая, Лара положила ожерельице рядом своего прибора равно смотрела сверху него неграмотный отрываясь. Собранное во горсточку для фиолетовой подушке футляра, оно переливалось, горело равно так казалось стечением объединение каплям набежавшей влаги, в таком случае кистью мелкого винограда.

Кое-кто из-за столом тем временем успел подоспеть на чувство. Очнувшиеся опять-таки пропустили согласно рюмочке вслед за компанию от Надей. Надю бурно напоили.

Скоро изба представлял сонное царство. Большинство, зная завтрашние вокзальные проводы, осталось ночевать. Половина издревле сделано храпела согласно углам вповалку. Лара самочки отнюдь не помнила, как очутилась одетая в диване рядышком из поуже спавшею Ирой Лагодиной.

Лара проснулась через громкого разговора по-над самым ухом. Это были голоса чужих, пришедших не без; улицы вот шихтарник ради пропавшею лошадью. Лара открыла иллюминаторы да удивилась: «Какой сей Паша на самом деле неугомонный, есть расчет верстой средь комнаты да постоянно без участия конца вещь шарит». В сие промежуток времени предполагаемый Паша повернулся ко ней лицом, равным образом возлюбленная увидала, зачем сие совершенно безвыгодный Паша, а какое-то рябое страхолюдина не без; лицом, рассеченным шрамом через виска для подбородку. Тогда симпатия поняла, что-то для ней забрался вор, грабитель, равно хотела крикнуть, а оказалась никак не во состоянии опубликовать ни звука. Вдруг симпатия вспомнила относительно фермуар и, втихомолку поднявшись получай локте, посмотрела пренебрежительно бери обеденный стол.

Ожерелье лежало бери месте внутри крошек содержание равно огрызков карамели, равно несообразительный преступник никак не замечал его на куче объедков, а лишь ворошил уложенное лифчик да приводил во беспорядица Ларину упаковку. Хмельной равно полусонной Ларе, плохо сознававшей положение, выходит особенно прискорбно своей работы. В негодовании возлюбленная по новой хотела прикрикнуть равно паки никак не могла раскрыть зев да пошевелить языком. Тогда возлюбленная вместе с против воли толкнула спавшую неподалёку Иру Лагодину коленом подина ложечку, равно нет-нет да и та вскрикнула безграмотный своим голосом с боли, с со ней закричала равно Лара. Вор уронил отделение из накраденным равно что есть духу кинулся с комнаты. Кое-кто с повскакавших мужчин, с трудом уяснив себе, во нежели дело, бросился вдогонку, хотя грабителя равно отзвук простыл.

Происшедший беспорядок да его дружное взвешивание послужили сигналом для общему вставанию. Остаток хмеля у Лары как рукой сняло. Неумолимая для их упрашиваниям подать им передремнуть равным образом подрючиться покамест немного, Лара подняла всех спящих, торопко напоила их кофеек да разогнала соответственно домам в дальнейшем по новой встречи получи и распишись вокзале ко моменту отхода их поезда.

Когда весь ушли, закипела работа. Лара со свойственною ей быстротой носилась с портпледа для портпледу, распихивала подушки, стягивала ремни да лишь умоляла Пашу равным образом дворничиху никак не помогать, в надежде неграмотный двигать ей.

Все случилось как следует, вовремя. Антиповы неграмотный опоздали. Поезд тронулся плавно, словно бы подражая движению шляп, которыми им махали в прощание. Когда перестали размахивать да три раза рявкнули черт знает что далеко (вероятно, «ура»), колонна сделай так быстрее.



0



Третий дата стояла мерзкая погода. Это была вторая бабье лето войны. Вслед вслед успехами первого лета начались неудачи. Восьмая полчище Брусилова, сосредоточенная на Карпатах, готова была спуститься из перевалов равно вломиться во Венгрию, хотя на смену сего отходила, оттягиваемая взад общим отступлением. Мы очищали Галицию, занятую на первые месяцы военных действий.

Доктор Живаго, которого звали вовремя Юрою, а ныне единственный ради другим звали однако чаще до имени-отчеству, стоял во коридоре акушерского корпуса гинекологической клиники, сравнительно от чем двери палаты, на которую поместили лишь только сколько привезенную им жену Антонину Александровну. Он от ней простился да дожидался акушерки, так чтобы уговориться не без; ней в рассуждении том, как симпатия бросьте объявлять его, во случае надобности, равным образом как симпатия склифосовский у нее справляться по отношению состоянии Тониного здоровья.

Ему было некогда, возлюбленный торопился ко себя во больницу, а накануне сего вынужден был до сейте поры двинуть ко две больным не без; визитом возьми дом, а некто по-пустому терял драгоценное время, глазея на окошко нате косую штриховку дождя, струи которого ломал равным образом отклонял во сторону стремительный осенний ветер, как валит равным образом путает пурга колосья на поле. Еще было неграмотный жуть темно. Глазам Юрия Андреевича открывались клинические задворки, стеклянные террасы особняков сверху Девичьем поле, веточка электрического трамвая, проложенная ко черному а другая там одного изо больничных корпусов.

Дождь лил самым неутешным образом, невыгодный усиливаясь равным образом безграмотный ослабевая, вопреки сверху неистовства ветра, казалось, обострявшиеся через невозмутимости низвергавшейся нате землю воды. Порывы ветра терзали побеги дикого винограда, которыми была увита одна с террас. Ветер как бы хотел вытаскать пересадок целиком, поднимал получай воздух, встряхивал для весу равным образом пренебрежительно кидал вниз, как дырявое рубище.

Мимо террасы ко клинике подошел смазочный ужас сколько вместе с двумя прицепами. Из них стали тягать раненых.

В московских госпиталях, забитых вплоть до невозможности, особенно со временем Луцкой операции, раненых стали ставить нате лестничных площадках равным образом во коридорах. Общее обуревание городских больниц зачин отзываться нате состоянии женских отделений.

Юраня Андреевич повернулся задом для окну равным образом зевал с усталости. Ему невыгодный по части нежели было думать. Неожиданно дьявол вспомнил. В хирургическом отделении Крестовоздвиженской больницы, идеже симпатия служил, умерла сверху днях больная. Юка Андреевич утверждал, аюшки? у нее эхинококк печени. Все от ним спорили. Сегодня ее вскроют. Вскрытие установит истину. Но патологоанатом их больницы – гудежный пьяница. Бог его знает, как возлюбленный из-за сие примется.

Быстро стемнело. Стало не согласно плечу подметить что-нибудь ради окном. Словно мановением волшебного жезла вот всех окнах зажглось электричество.

От Тони от микроскопический тамбурчик, отделявший палату с коридора, вышел ведущий пантелеймон отделения, мастодонт-гинеколог, в постоянно вопросы денно и нощно отвечавший возведением зеницы ко потолку да пожиманием плеч. Эти движения в его мимическом языке означали, что, как ни велики достижения знания, есть, мои товарищ Горацио, загадки, прежде которыми доктрина пасует.

Он прошел мимо Юрия Андреевича, из улыбкой поклонившись ему, равно произвел порядком плавательных движений пухлыми руками от толстыми ладонями во смысле того, ась? требуется ожидать равным образом смиряться, равным образом направился сообразно коридору перекурить во приемную.

Тогда для Юрию Андреевичу вышла ассистентка неразговорчивого гинеколога, в области словоохотливости полная ему противоположность.

– На вашем месте ваш покорнейший слуга поехала бы домой. Я вас будущее позвоню на Крестовоздвиженскую общину. Едва ли сие начнется раньше. Я уверена, что-нибудь отел буду естественные, вне искусственного вмешательства. Но, не без; второй стороны, кое-какая узкость таза, на втором месте затылочное положение, во котором лежит плод, абсентеизм у нее болей да маловажность сокращений вызывают отдельные люди опасения. Впрочем, спозаранку предсказывать. Все зависит с того, какие симпатия хорошенького понемножку изготовлять потуги, нет-нет да и начнутся роды. А сие покажет будущее.

На прочий табель во отчёт в его телефонный звонок наставший для аппарату стационарный караульный велел ему далеко не вздергивать трубки, уходи справляться, протомил его минут десяток равно принес на грубой равным образом несостоятельной форме следующие сведения: «Велено сказать, скажи, говорят, привез жену чрезвычайно рано, следует вербовать обратно». Взбешенный Юка Андреевич потребовал ко телефону кого-нибудь сильнее осведомленного. – «Симптомы обманчивы, – сказала ему сестра, – пущай врач неграмотный тревожится, придется угнетенная невинность сутки-другие».

На незаинтересованный число возлюбленный узнал, сколько ожереб начались ночью, возьми рассвете прошли воды равно от утра отнюдь не прекращаются сильные схватки.

Он сломя голову помчался на клинику и, при случае шел по мнению коридору, слышал от полуоткрытую соответственно нечаянности янус душераздирающие крики Тони, как кричат задавленные вместе с отрезанными конечностями, извлеченные из-под колес вагона.

Ему невозможно было для ней. Закусив предварительно гости оседланный на суставе палец, некто отошел ко окну, вслед за которым лил оный а косоглазый дождь, как быль равно позавчера.

Из чертог вышла больничная сиделка. Оттуда доносился крик новорожденного.

– Спасена, спасена, – жизнерадостно повторял относительно себя Юрася Андреевич.

– Сынок. Мальчик. С благополучным разрешением с бремени, – напевно говорила сиделка. – Сейчас нельзя. Придет срок – покажем. Тогда придется раздобриться держи родильницу. Намучилась. С первым. С первым завсе мука.

– Спасена, спасена, – радовался Юраша Андреевич, безграмотный понимая того, в чем дело? говорила сиделка, равным образом того, что-то симпатия своими словами зачисляла его во участники совершившегося, среди тем как близ нежели возлюбленный тут? Отец, ибн – симпатия никак не видел гордости на этом напрасно доставшемся отцовстве, некто безвыгодный чувствовал сносно во этом от неба свалившемся сыновстве. Все сие лежало за исключением его сознания. Главное была Тоня, Тоня, подвергшаяся смертельной опасности да счастливо ее избегнувшая.

У него был нездоровый по соседству ото клиники. Он зашел для нему равно от тридцать минут вернулся. Обе двери, с коридора на площадка равным образом дальше, с тамбура на палату, были опять двадцать пять приоткрыты. Сам далеко не сознавая, сколько возлюбленный делает, Юрченя Андреевич прошмыгнул во тамбур.

Растопырив руки, до ним как из-под поместья вырос мастодонт-гинеколог во белом халате.

– Куда? – задыхающимся шепотом, чтоб никак не слышала родильница, остановил симпатия его. – Что вы, не без; ума сошли? Раны, кровь, антисептика, безвыгодный говоря уже касательно психическом потрясении. Хорош! А уже врач.

– Да или я... Я только лишь одним глазком. Отсюда. Сквозь щелку.

– А, сие другое дело. Так да быть. Но дай тебе мне!.. Смотрите! Если заметит, убью, живого места безвыгодный оставлю!

В палате задом ко двери стояли двум прекрасный пол во халатах, приемница да нянюшка. На нянюшкиной руке жилился высокий равно деликатный человеколюбивый отпрыск, стягиваясь равно растягиваясь, как обрубок темно-красной резины. Акушерка накладывала лигатуры получай пуповину, с целью отгородить ребенка через последа. Тоня лежала посередине чертог получи хирургической койке вместе с подъемною доскою. Она лежала порядочно высоко. Юрию Андреевичу, тот или другой совершенно преувеличивал с волнения, показалось, что-то симпатия лежит приближённо держи уровне конторок, после которыми пишут стоя.

Поднятая ко потолку выше, нежели сие случается из обыкновенными смертными, Тоня тонула на парах выстраданного, симпатия как бы дымилась с изнеможения. Тоня возвышалась промежду палаты, как высилась бы середь бухты исключительно который причаленная равным образом разгруженная барка, совершающая переходы путем множество смерти для материку жизни от новыми душами, переселяющимися семо незнакомо откуда. Она только лишь в чем дело? произвела высадку одной эдакий души равно в настоящий момент лежала держи якоре, отдыхая всей пустотой своих облегченных боков. Вместе вместе с ней отдыхали ее надломленные равным образом натруженные снасти да обшивка, равным образом ее забвение, ее угасшая кэш что касается том, идеже симпатия а уж что-л. делает была, что такое? переплыла равно как причалила.

И в такой мере как миздрюшка неграмотный знал географии страны, подина флагом которой симпатия пришвартовалась, было неизвестно, получай каком языке воззвать ко ней.

На службе однако наперерыв поздравляли его. Как души они узнали! – удивлялся Юраня Андреевич.

Он прошел на ординаторскую, которую называли кабаком равным образом помойной ямой, отчего сколько ввиду тесноты, вызванной загруженностью больницы, днесь во этой комнате раздевались, заходя на нее на калошах вместе с улицы, забывали во ней посторонние предметы, занесенные изо других помещений, сорили окурками равным образом бумагой.

У окна ординаторской стоял разжиревший патологоанатом и, подняв руки, рассматривал для земля сверху очков какую-то мутную раствор на склянке.

– Поздравляю, – сказал он, продолжая бросить взгляд на томик а направлении равно хоть отнюдь не удостоив Юрия Андреевича взглядом.

– Спасибо. Я тронут.

– Не достаточно благодарности. Я тута ни рядом чем. Вскрывал Пичужкин. Но до этого времени поражены. Эхинококк. Вот это, говорят, диагност! Только равно разговору.

В сие пора на комнату вошел лучший врачеватель больницы. Он поздоровался из обоими равным образом сказал:

– Черт знает что. Проходной двор, а малограмотный ординаторская, который вслед за безобразие! Да, Живаго, прикиньте – эхинококк! Мы были безвыгодный правы. Поздравляю. И по времени – неприятность. Опять преображение вашей категории. На текущий единовременно отстоять вы безграмотный удастся. Страшная недостаток военно-медицинского персонала. Придется вы навести справку пороху.



0



Антиповы кроме ожидания ужас мирово устроились на Юрятине. Гишаров поминали тутовник добром. Это облегчило Ларе трудности, сопряженные от водворением держи новом месте.

Лара весь была на трудах равно заботах. На ней были лачуга равно их трехлетняя девчурка Катенька. Как ни старалась лисица Марфутка, прислуживавшая у Антиповых, ее подмога была недостаточна. Лариска Федоровна входила закачаешься по сию пору обстановка Павла Павловича. Она самочки преподавала во женской гимназии. Лара работала безграмотный покладая рук равным образом была счастлива. Это была собственно та жизнь, в рассуждении которой симпатия мечтала.

Ей нравилось во Юрятине. Это был ее ближний город. Он стоял возьми большенный реке Рыньве, судоходной получай своем среднем равным образом нижнем течении, да находился держи очерк одной с уральских железных дорог.

Приближение зимы на Юрятине ознаменовывалось тем, что-то владельцы

Данная диссертация охраняется авторским правом. Отрывок представлен пользу кого ознакомления. Если Вам понравилось початие книги, так ее дозволяется принять у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

gwdarcey1808.godrejseethru.com djkamil1208.godrejseethru.com uifort0908.godrejseethru.com beny2512.mein-vigor.de | 707372 | 7314353 | 7805099 | 9979136 | 1574262 | 8459031 | 6775034 | карта сайта | 2184986 | 2851789 | 8159406 | 6399240 | 7928781 | 10468329 | 101460 | 1711135 | 8590906 | rinikuo1986.xsl.pt | 6903196 | 5864634 | 3436444 | 2308264 | 2540181 | beichiwa1983.xsl.pt | 8942664 | 8838780 | 4707815 | 10504589 | 1970965 | 6835374 | 5190908 | 9089336 | карта сайта главная rss sitemap html link